Владлен ЕГОРОВ, главный судебный пристав области: «Восстанавливать справедливость можно только с добрым сердцем»

Автор: Край справедливости | Создано 06.04.12

egorov_horizontСлово «пристав» было известно еще в Великом Новгороде, где приставами назывались люди, мирившие тяжущихся на суде посадника. Существовали в Новгороде и приставы на судей. Так называли людей, которых при поступлении жалоб на проволочку Вече приставляло к судьям для скорейшего разрешения дела.

С тех пор мало что изменилось, судебной системе без приставов никуда. Вот только в глазах обывателя  эта должность кажется страшной. Приходят, отбирают нажитое непосильным трудом и скрываются за поворотом. Так кто же такие судебные приставы – воплощение зла или справедливая рука закона? Об этом корреспонденту газеты «Край Справедливости» рассказал главный судебный пристав Тверской области Владлен Егоров.

– Владлен Константинович, как получилось, что вы пришли в эту профессию, ведь вряд ли вы мечтали об этом с детства?

– В моем  детстве никто не мечтал стать судебным приставом. У нас были  другие герои. Сережка Тюленев, Павка Корчагин, Зоя Космодемьянская. Мы хотели быть похожи на тех, кто останется в истории нашей страны на все времена, мечтали стать космонавтами, инженерами и врачами.

– Как же тогда получилось так, что вы не космонавт?

– В 1993 году я был руководителем аппарата областного народного Совета депутатов, потом стал руководителем аппарата Законодательного собрания Тверской области. Но печальные события 1993 года отбили у меня всякое желание заниматься политикой. И среди разных предложений меня прельстило служение в министерстве справедливости, ведь именно так на русский язык переводится слово «юстиция». Несколько лет я был заместителем начальника управления  юстиции по организационному обеспечению судебной деятельности. А потом начала действовать концепция разделения властей – образовалась независимая судебная, представительная и исполнительная власть. Выполнение судебных решений стало прерогативой исключительно исполнительной власти. Совет судей нашей области предложил мне стать начальником управления судебного департамента по Тверской областис перспективой, что в скором времени ожидается принятие федерального закона о судебном департаменте. Я согласился. А потом  принятие закона затянулось и мне объявили, что я в связи с этим могу остаться безработным.  В1997 году остаться безработным было гораздо страшнее, чем сегодня. Целая трагедия. Жена тогда жалованья не получала месяцами, у меня самого был совсем небольшой доход. Я посоветовался с судьями, а они говорят: «Давай пока согласие на назначение главным судебным приставом». Так, 31 декабря 1997 года я приказом министерства был назначен на эту должность.

В состав службы на первом этапе вошли 122 человека, из них только двое мужчин, остальные –женщины. Я посмотрел в их еще неуверенные глаза, которые  всего боялись. Ведь им с этого момента пришлось принимать самостоятельные решения, выносить постановления о возбуждении дел, брать на себя всю правовую ответственность. Посмотрел и сказал: «Я буду служить вам столько, сколько государство будет мне доверять и здоровье позволит. С тех времен  выполняю  это обязательство. Сами понимаете, что  после таких слов я уже не мог  перейти ни  в судебный департамент, ни на другие  более престижные места. Мы смогли постепенно собрать замечательный коллектив, образовать совет судебных приставов.  Создавали такую атмосферу честности, надежности и порядочности, что оступиться было подобно тому же, что наступить на мину. Мы приняли кодекс чести служебных приставов.  И единственные в России разработали и приняли концепцию развития исполнительного производства.

– И каков главный пункт концепции?

– В первую очередь защищать  права граждан: несовершеннолетних, ветеранов, инвалидов.

Когда я стал судебным приставом, сказал своим подчиненным барышням: «Девочки мои, я научу вас работать так, что каждая из вас сможет щеголять в норковой шубке».

В норковой шубке? Да вас, по-видимому, неплохо кормят…

– Мне потом не раз припоминали эти слова. На конференции судей говорили: «Егоров обещал своим приставам купить по норковой шубе». А я про «купить» ничего не говорил, обещал только научить работать так, чтобы можно было ее себе позволить.

– Значит, на вашей службе можно себе позволить отлично зарабатывать?

Тогда государство рассмотрело в законе возможность получения судебным приставом вознаграждения в зависимости от реально взысканной суммы. Такая практика есть за рубежом. На некоторое время ее ввели и у нас. Потом  отменили. Сейчас исполнительский сбор полностью перечисляется в федеральный бюджет.В прошлом году он составил 40 с лишним миллионов рублей.   А  зарплата начинающего судебного пристава составляет сегодня всего лишь 10-12 тысяч рублей.

– Как подбираете кадры? Каковы требования к кандидату и кто может поступить к вам на службу?

– Я уверен, что самое надежное капитальное вложение – это вложение в человека. Чтобы он качественно служил государству, был профессионалом, чтобы общение с ним вызывало уважение и доверие к власти. Петр Первый думал о России и кадры готовил заграницей. Отправлял туда учиться специалистов всех мастей, чтобы они по возвращении смогли принести пользу своей стране. Тем более они нужны и для современной России.  Для того чтобы вырастить профессионала, настоящего судебного пристава-исполнителя, работать нужно не один год. Законом предусмотрено, что на федеральную государственную службу, на должность судебного пристава-исполнителя принимаются граждане РФ не младше 21 года. Чтобы принимать сложные правовые решения, человек должен обладать определенным жизненным опытом.  Сегодня пока к нам на службу могут поступить люди со средним образованием, но уже через три года вступят в силу  изменения в Закон о судебных приставах, тогда будут предъявляться уже более высокие требования.

– Высшее образование?

– Да. Юридическое или экономическое высшее образование. Сейчас мы отбираем кадры на конкурсной основе. При наличии вакантных должностей в рамках конкурса мы размещаем информацию на нашем сайте и в СМИ. Кандидаты на должность предъявляют нам документы, которые тщательным образом проверяются. Бывает, что на одно место 7 человек. Они проходят тестирование по специальным наработкам, которые применяются в нашей службе по всей стране. Далее обязательно общается с психологом, который выносит свой вердикт. Все эти аспекты выносятся на обсуждение комиссии. Бывает и так, что нравятся сразу несколько, а принять придется только одного. Остальных ставим в резерв, и когда появляются новые вакансии, приглашаем на работу.

Но самое главное требование к кандидатам – обостренное чувство справедливости и желание эту справедливость защищать, восстанавливать и служить ей. Это как талант.  Профессия должна быть призванием.

– Сейчас во многих службах нехватка кадров, а у вас даже резерв есть?

– Резерв есть, но, к сожалению, уже второй год есть тенденция к увеличению текучести кадров. Работа-то у нас трудная, нагрузка неимоверно тяжелая.

–  Какова средняя нагрузка на одного судебного пристава?

– По России средняя нагрузка более 2 тысяч исполнительных производств, а у нас около полутора тысяч. Но это делится на всех. В месяц получается более ста производств. Вообще, установленные Министерством труда и социального развития  нормы нагрузки на судебного пристава должны составлять 22 производства в месяц. Нигде, конечно, такой маленькой нагрузки нет. Не менее 60 исполнительных производств в месяц у каждого.

– И при этом 90 с лишним процентов вашей службы составляют женщины?

– Да. Они неимоверно ответственные и вкалывают лучше мужиков, усидчивее, терпеливее, аккуратнее по всем позициям. Да и вообще, имущество взыскивают, как заначку у мужа: куда ни прячь, все равно найдут.

– Но ведь работа судебного пристава заключает в себе много опасностей. Должник может выскочить из-за угла с топором, пока вы описываете его имущество. Девушки посещают какие-то курсы самообороны?

– Вы абсолютно правы, что часто со стороны граждан допускается противодействие власти. И это явление далеко не безобидное. Учитывая то, что большинство судебных приставов женщины, закон предоставляет участие в совершении исполнительных действий уже второй группе приставов, которые обеспечивают установленный порядок деятельности судов. Это приставы, которые имею право на ношение и применение огнестрельного оружия и спецсредств. В прошлом году было более 56000 исполнительных действий, в которых участвовали приставы по ОУПДС.

– На взыскания приставы ходят ночью,пока все спят?

– Почти, хотя и не совсем так. Кого из должников вы найдете днем с 9.00 до 18.00? Никого. Обычно люди появляются дома в 8-10 вечера. А наш контингент разный, бывает и пьяный, и обкуренный. Может встретить с топором или собаку спустить. А девчонке – судебному приставу всего 21 год. И это страшно. Какая мать отпустит на такую государеву службу? Каратэ далеко не все владеют. Для этого у нас и существуют судебные приставы по ОУПДС. Ребята, которые занимаются  обеспечением безопасности участников судебного процесса – судей и судебных приставов при совершении ими исполнительных действий. Бывает, что и набрасываются, и наносят физические повреждения. Но после такого преступники не остаются без правовой оценки. Тот, кто не подчиняется представителям власти, привлекается не только к административной, но и к уголовной ответственности.

– А имелись ли ввашей практике случаи, когда у судебных приставов был серьезный риск для жизни?

– Однажды один из должников вышел к приставу в неадекватном состоянии и с ножом. Девушку-пристава начали от него закрывать, а он пырнул себя  в живот, да еще в такое место, что мог через пять минут скончаться. Правда, ему грамотно оказали медицинскую помощь. Все остались живы.

– Вы много говорите о справедливости. Но ведь наверняка в вашей работе бывают ситуации, когда судебная и человеческая справедливость расходятся. Например, приходится выселять из квартиры старушку-«божьего одуванчика». Совесть потом по ночам не терзает?

– Таких  ситуаций почти не бывает, они очень редки. Это из области фантастики. За прошлый год у нас было только одно подобное выселение. Пожилой человек продал свою квартиру, а новые хозяева по решению суда его выселили.И то сначала  договорились с отделом социальной защиты о том, куда поместить этого дедушку в рамках исполнительного производства. И поместили в дом милосердия, откуда он отправился на лечение в больницу, потому что  нуждался в психиатрической помощи.  А вообще  такие иски крайне редки. Максимум, что возможно, – это выселение с предоставлением жилья меньшей площади.

– То есть такого, что за шкирку вытаскиваешь человека на улицу и оставляешь его там на произвол судьбы не бывает?

– Это исключительные случаи. Быть может, раз в пять лет случается. Всякое бывает…

– А куда можно пожаловаться на работу судебного пристава?

–  Прежде всего, вышестоящему  должностному лицу. Они наделены процессуальными правами. Кроме того, в суд, если возникает спор насчет имущества, который взыскал судебный пристав, то в течение 10 дней заинтересованное лицо имеет право обратиться с иском об исключении этого имущества из описи ареста, потому что оно принадлежит ему. Так же можно обжаловать действия судебного пристава в органы прокуратуры: они надзирают и предъявляют жесткие требования. Суды рассматривают сотни жалоб. Правда, удовлетворяется только порядка 6%, потому  что у судебных приставов довольно высокие профессиональные качества. Должнику всегда предоставляется возможность добровольно исполнить решение суда.

– А если не исполняет, приходят судебные приставы и все отбирают…

– Журналисты довольно часто пишут о том, что мы «отбираем». А мы не отбираем, а возвращаем. Банку, например, мы возвращаем ту ссуду, которую должник взял, а отдавать не собирается. Да еще не в одном, а в 16 банках. А государству нельзя допустить,  чтобы рухнула финансовая кредитная система. Иначе экономике нашей страны грозит крах, с которым не сравнится ни один кризис. Ведь в таком случае государству нужно будет искать средства.  Откуда? Опять за счет обычного налогоплательщика. А это значит, что где-то не починят дороги, где-то не смогут достроить школу или больницу. Добро должно быть с кулаками, от этого никуда не денешься. Закон гарантирует неотвратимость исполнения решения суда. С этим нельзя спорить.На семинарах под эгидой Совета Европы мы не раз общались по этому поводу. Тогда был задан вопрос: решением суда надо обязать спилить дерево –как поступят в разных странах? Английский шериф сказал, что он вынес бы предписание хозяину дерева, если тот не выполнит обязательство в нужный срок. Шериф пришел бы, взял «болгарку» и спилил.  Француз ответил: «Каждый новый день этого не спиленного дерева после решения судьи обходился бы хозяину все дороже и дороже. Дней через пять, когда сумма достигла бы50 тысяч франков, он бы сам это дерево зубами перегрыз». А все почему? Есть судебное решение, и оно должно быть исполнено. Никто не ставит это под вопрос. Это правовая и человеческая культура. А чтобы было у нас? Помимо обжалования действий судебного пристава еще и с плакатами вышли бы «зеленые». Нужно просто понимать, что решение суда – это последнее слово. Оно уже не подлежит ревизии. Если решение вступило в силу, оно должно быть исполнено. А гамлетовский вопрос «быть или не быть?» здесь стоять не должен. Вот когда приучимся, тогда и настанет порядок в государстве. А иначе жизнь у нас будет такая же, как и дороги, –безобразная.

– Среди должников много тех, кто не хочет платить по счетам и прибегает к различным ухищрениям, чтобы сократить свое реальное финансовое состояние. Должник может записать принадлежащее ему имущество на родственников, знакомых. Как поступают судебные приставы-исполнители, сталкиваясь с подобными манипуляциями? Как с этим бороться?

– Прежде всего, повышать правовую грамотность населения. Иногда судьба исполнения судебного решения зависает на стадии обращения с исковым заявлением. Подавая его, истец должен заявить ходатайство в суде о мерах по обеспечению искового заявления. А что это? Либо требовать у судьи наложения ареста на счета, либо наложение ареста на недвижимость и так далее. Когда такие меры предприняты, нам направляется исполнительный лист, и мы немедленно  накладываем запрет на  имущество или арест на счета. И тогда вопрос исполнения приобретает перспективу. Он может быть решен. Когда же обеспечительные меры не применялись, а судебная тяжба затягивается на долгие годы, перспективы взыскания уже не такие радужные.  Через, допустим, три года можно прийти и действительно не застать никакого имущества. И концов, куда это ушло, не найти, никакой розыск не поможет.

– Современные технологии не стоят на месте. Развивается ли в этом направлении служба судебных приставов?

– Конечно, у нас есть свой сайт, где можно, например, ввести свои данные до того, как поехать на Канарские острова, и узнать, должен ли ты что-то или нет. Помимо этого работает круглосуточная горячая линия и телефон доверия. Также я каждый четверг принимаю граждан с 18 до 20 часов. Раз в месяц выезжаю в район. Такую же работу ведут все мои заместители. Нами проводятся различные акции и  в супермаркетах, и на вокзалах.

– А отношение общества изменилось? К вам перестали относиться как к «бармалеям», которые все отнимают?

– Конечно, те, кто кидает соседей на 300 тысяч рублей и ни копейки не отдают, – это «святые» люди. А мы «бармалеи». Пока мы стоим на стороне обиженных и защищаем их права, мы не будем нравиться нечестным на руку людям. Мы и не ставим такой задачи. А вот опросы показывают, что авторитет среди людей у нас высокий, как бы нас ни хаяли. Более 80 процентов взыскателей либо отлично, либо хорошо оценивают деятельность исполнительных судебных приставов.

– Сегодня служба динамично развивается. А как раньше работала система исполнения?

– Был  в становлении службы судебных приставов и сложный период, когда началось это деление. Судебный исполнитель был при суде, а потом –бац! –и стал самостоятельным. Некоторые судьи отнеслись к этому довольно ревностно. А потом настал такой момент, когда даже я стал теряться. Вроде как судья должен стремиться к тому, чтобы судебное решение, вынесенное им, стало реальным событием. А получалось наоборот. Например, нужно обратиться за разъяснением. Судебный пристав обращается, а судья не принимает заявления, отказывает. Это, конечно, не носило массового характера, но все равно вызывало некоторую тревогу. Сейчас, когда областной суд возглавил Александр Юрьевич Карташов, отношения совершенно поменялись. И в лучшую сторону! Мы находим общий язык, судебная система начала нам помогать. Проходят регулярные конференции, семинары, совершенно другая атмосфера. Восстанавливать справедливость можно только чистыми руками и с добрым сердцем. А все остальное будет несправедливо.

Мира ТКАЧ{jcomments on}

Ещё интервью>>