«Славнее тысячи побед…»

Автор: Край справедливости | Создано 17.08.17

Федор Новосильский

К сожалению, улицы, названной в честь Федора Новосильского, в Твери нет. И вообще дела и подвиги нашего земляка из скромного дворянского рода Ржевского уезда Тверской губернии почти забыты. А между тем среди героев, которых рождала тверская земля, имя Федора Новосильского должно быть в первой десятке, если не первым в списке.

Сама фамилия Новосильских происходит от названия города Новосиль, столицы удельного княжества в верховьях Оки. Считается, что князья Новосильские вели свое происхождение от легендарного Рюрика. В конце XVIII века коллежский советник Михаил Новосильский переехал в Тверь, был вписан в родословную книгу дворян Тверской губернии. Здесь, в Твери, в 1808 году родился его первенец, которого назвали Федором.

По примеру многих юных дворян Федор Новосильский избрал военную службу. Он поступил в Морской кадетский корпус и после его окончания был зачислен мичманом в восьмой флотский экипаж. Мичмана Новосильского определили служить на 18-пушечный бриг «Меркурий» — последний в российском флоте корабль, который был оснащен веслами и командой гребцов. Из всех офицеров «Меркурия» Новосильский оказался самым младшим, но службу нес исправно. «Меркурий» нес патрульную службу, крейсировал у берегов Абхазии, успешно борясь с контрабандистами. Новосильский еще застал командира корабля Семена Стройникова, который получил назначение на более мощный фрегат «Рафаил».

А потом случился один из самых позорных эпизодов в истории русского флота. 23 мая Стройников, командуя «Рафаилом», столкнулся с турецким военным кораблем. Стройников, как гласил приговор военного суда, «проявив малодушие», без боя сдался туркам вместе с экипажем, что произошло впервые в истории российского флота. Это произвело такое сильное впечатление на российское общество, что после войны Стройникова и весь экипаж суд приговорил к смерти, но царь помиловал его, заменив казнь вечной ссылкой в Бобруйск, команду разжаловали в рядовые до выслуги, а сам корабль, почитая его недостойным носить военно-морской флаг России, сожгли.

Но это случилось позже, а 29 мая 1829 года бриг «Меркурий», которым совсем недавно командовал капитан-предатель Стройников, встретился в открытом море близ пролива Босфор с двумя турецкими линейными кораблями — «Селимие» и «Реал-бей». Три русских военных корабля — фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» — крейсировали на траверзе Пендераклии, когда увидели приближающуюся к ним на горизонте турецкую эскадру. Поскольку явной необходимости принимать неравный бой не было, командир «Штандарта» дал сигнал «Взять курс, при котором судно имеет наилучший ход», и русские корабли повернули в сторону Севастополя. Однако ветер в тот день был слаб, и «Меркурию» не удалось уйти от вражеской погони. Через несколько часов бриг был окружен двумя самыми мощными кораблями турецкого военного флота — 110-пушечным «Селимие» и 74-пушечным «Реал-беем». На одном корабле находился адмирал (капудан-паша) турецкого флота, а другой шел под вымпелом контр-адмирала.

Бриг «Меркурий». Иван Айвазовский

В бою против двух мощных турецких кораблей у «Меркурия» не было ни малейших шансов. Капитан «Меркурия» Александр Казарский собрал в кают-компании всех офицеров и спросил их мнения. Все высказались за то, чтобы принять бой. После этого Казарский построил команду и положил на шпиль перед входом в пороховой склад заряженный пистолет – последнему оставшемуся в живых надлежало взорвать пороховые погреба брига. А после этого матросы отправились прибивать к гафелю кормовой флаг, чтобы он ни при каких обстоятельствах не спустился. Это был сигнал для неприятеля: «Меркурий» готов принять бой и сражаться до последнего.

Увидев это, турки пошли в атаку. Тихоходный «Меркурий» не мог маневрировать, поэтому турецкие корабли выходили на дистанцию прямого выстрела безбоязненно, не ожидая ответных выстрелов, словно дело происходило на учениях. Первым на наш бриг вышел 110-пушечный «Селимие». Он попытался зайти в корму, чтобы произвести продольный залп. Но «Меркурий», поставив к веслам гребцов, сумел уклониться от залпа неприятеля, зато сам дал полный залп правым бортом. В это время к левому борту подошел «Реал-бей», на борту которого, вот такое удивительное совпадение, находились пленные офицеры с «Рафаила», в том числе главный предатель и недавний командир «Меркурия» капитан Стройников. Они начали кричать: сдавайтесь, убирайте паруса! Но на бриге закричали «Ура!» и открыли огонь из всех орудий и ружей. Ружейным огнем смело с вант турецкую абордажную команду, которая уже готовилась перейти на борт брига. После этого началось избиение: встав по обеим бортам «Меркурия», турецкие фрегаты расстреливали бриг в упор. Пушки палили непрерывно. На бриге возникали пожары, и матросы трижды под бешеным обстрелом бегали их тушить.

На «Меркурии» выжидали момент, когда турецкие корабли, уверившись в том, что бриг больше не способен оказывать сопротивления, подойдут на расстояние выстрела. Канониры «Меркурия», затаив дыхание, следили за приближающимися громадами турецких кораблей – они понимали, что у них будет возможность сделать только один выстрел, после чего турки попросту изрешетят «Меркурий». И им повезло! Сначала удалось повредить главную мачту «Селимие», после чего повисли паруса, огромный фрегат стал неуправляем и повернул к берегу. Через несколько минут меткий выстрел канонира Ивана Лисенко с «Меркурия» перебил мачту на «Реал-бее», которая, падая, увлекла за собой паруса, которые закрыли артиллерийские портики, теперь турецкие канониры не могли вести огонь по бригу. После чего и второй фрегат лег в дрейф. «Меркурий», жестоко избитый турецкими ядрами, с палубой, полной раненых и убитых моряков, взял курс на Севастополь и уже на следующий день присоединился к нашей эскадре. «Меркурий» получил 319 (!) прямых попаданий, потерял убитыми и ранеными половину экипажа, тяжелую контузию получил капитан корабля Казарский, но маленький бриг отважно сражался с двумя турецкими кораблями и вышел победителем.

Это был случай уникальный в истории не только российского военного флота, но и за всю историю войн на море. Победа маленького брига в бою с двумя линейными кораблями казалась настолько невероятной, что в ней сомневались даже некоторые специалисты военно-морского дела. А общее мнение соотечественников хорошо выразила газета «Одесский вестник»: «Подвиг сей таков, что не находится другого ему подобного в истории мореплавания; он столь удивителен, что едва можно оному поверить. Мужество, неустрашимость и самоотвержение, оказанные при сём командиром и экипажем «Меркурия», славнее тысячи побед обыкновенных». О подвиге «Меркурия» с восхищением писали европейские газеты, называя русских моряков «отважными Давидами, усмирившими турецких Голиафов».

Бриг «Меркурий» был награжден кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. Капитан Казарский и поручик Прокофьев удостоились ордена Св. Георгия 4-го класса, остальные трое офицеров, в том числе лейтенант Новосильский, — очень почетного ордена Св. Владимира 4-й степени с бантом, а все нижние чины — георгиевских крестов. Все пятеро офицеров были досрочно произведены в следующие чины и получили право добавить на свои фамильные гербы изображение тульского пистолета «как орудия, избранного для взорвания брига на воздух на случай невозможности продолжать оборону».

Бой «Меркурия» с турецкими кораблями запечатлен на многих полотнах русских художников, в том числе на двух картинах Ивана Айвазовского. Подвиг брига был увековечен и в названиях нескольких кораблей Черноморского флота, поочередно носивших название «Память Меркурия».

Сам же Федор Новосильский в 1834 году был назначен капитаном своего родного брига «Меркурий», который принес ему военную славу. Он прослужил на флоте еще три десятилетия, приняв участие в Синопском сражении и в обороне Севастополя во время Крымской войны, и, дослужившись до высоких чинов, в отставку Новосильский уходил в звании адмирала флота. По именному повелению императора орден Св. Владимира, которым он был награжден за беспримерный бой «Меркурия», был украшен императорской короной.

В Тверском уезде Тверской губернии у Новосильского находилось родовое имение, и старый адмирал нередко приезжал сюда отдыхать. Он был местной знаменитостью: тверское земское собрание не раз устраивало в честь легендарного героя торжественные обеды и приемы. В 1879 году, когда отмечалось 50-летие беспримерного подвига брига «Меркурий», Федору Новосильскому от имени почетных граждан Твери поднесли памятный адрес. Его память была увековечена еще при жизни. В Севастополе именем Новосильского назвали площадь, которую уже в советское время переименовали, сегодня это площадь Ушакова.

А вот в Твери улицы Новосильского нет. Память флотоводца не увековечена в его родном городе, хотя именно Новосильский относится к числу самых заслуженных и почетных героев, когда-либо происходивших из наших краев.

Владислав ТОЛСТОВ