Кнут или инвестор?

Автор: Край справедливости | Создано 25.04.14

nadsmotrschiki na seleНа селе хозяйничают «надсмотрщики».

На днях федеральная власть неожиданно вспомнила о российском селе: прошло заседание Госсовета по развитию сельских территорий, где наши VIPы предавались ностальгии и вспоминали о своих крестьянских корнях. Выяснилось, что зюгановка, давшая фамилию лидеру КПРФ, – это древний русский морозоустойчивый сорт пшеницы. А предки Владимира Путина с начала XVII века жили на территории нынешней Тверской области и были крестьянами. Все мы – от сохи, от земли: такую мысль по очереди высказывали участники заседания, расписываясь в особой любви к российскому селу. Неужели федеральная власть и впрямь бросила взор на «забытую деревню» и скоро на свет появятся те самые масштабные программы возрождения, о необходимости которых мы пишем из номера в номер на протяжении многих лет?

Увы, пока гром не грянул, мужик не перекрестился: спасать село на высшем государственном уровне засобирались с явным опозданием – когда с карты исчезли сотни и тысячи сел и деревень, а оставшиеся ведут долгую и мучительную борьбу за выживание. Еще в нулевых сельская территория – земля, леса и воды — с подачи чиновников была отдана на откуп олигархам и их друзьям. В российском селе давно не действует российское законодательство. Здесь правят бал коррупция и суровый биологический закон: кто сильнее, тот и прав. Что же собрались спасать наши представители власти? Какие припарки они пропишут пациенту, находящемуся в глубокой коме?

Немцы ушли – старосты остались

На страницах «КС» мы не раз делились грустным наблюдением: сельская реальность кардинально отличается от городской. До такой степени, что может показаться: речь идет о двух разных государствах с разными системами управления.

Колеся в период выборов по тверским деревням, мы, например, сделали удивительное открытие: нашей сельской территорией «рулит» не президент и не губернатор, не районные и поселковые чиновники, а старосты, местные «смотрящие», узурпировавшие власть. Кто-то наивно заметит, что это элемент нашей народной демократии: мол, старост выбирает население – как старшего по дому или по подъезду. Формально это так, но ни для кого не секрет – многие кандидаты получают добро в тех же чиновничьих кабинетах. И, увы, «смотрящими» по деревне порой становятся не самые умные, энергичные и ответственные, а самые горластые. Возникает ощущение, что где-то в кабинетах идут прослушивания, по итогам которых эти люди получают свои негласные «мандаты» на управление деревней.

Давайте обратимся к истории и вспомним «достижения» сельских старост: в расстрельные тридцатые многие из них услужливо бросились раскулачивать односельчан. Староста, владевший информацией о «подшефных», был незаменимым помощником «партийной вертикали», именно поэтому общественная «должность», придуманная в царские времена, не была ликвидирована и вписалась в советскую реальность.

С той же готовностью, с тем же рвением многие сельские старосты бросились в объятия новой немецкой власти в период оккупации в годы Великой Отечественной войны. По деревням и селам загуляли люди в черной форме с повязками: некоторые закончили карьеру в отрядах карателей. Продажные старосты сдавали партизан, указывали на «схроны» продуктов в домах односельчан, выходили навстречу эсесовцам с хлебом-солью. Черно-белые фотографии того времени запечатлели трагические факты: у виселиц и расстрельных ям «тусовались» не только пришлые оккупанты, но и наши родные сельские «надсмотрщики».

Немцы ушли – старосты остались. Странный институт пережил послевоенные «чистки», хрущевские кукурузные чудеса, ветра перестройки. И с тем же энтузиазмом, с которым ушлые старосты некогда продвигали идеологию вермахта, ныне их потомки-преемники продвигают интересы чиновников и коммерсантов на селе.

Их боятся, к ним прислушиваются, от них зависят, ведь староста зачастую – это не только «смотрящий», контролер, но и кладовщик. Поссориться с ним на селе смерти подобно: можно остаться без дров, без ремонтов, без социальных пособий – можно превратиться в изгоя, вычеркнутого из всех списков и из жизни. Стоит ли удивляться, что некоторые старосты чувствуют себя в селах и деревнях полноправными хозяевами и кнутом и пряником загоняют население в любом нужном направлении?

Мы знаем об этом не понаслышке: любое журналистское расследование, которое мы пытаемся проводить на селе, наталкивается на жесткое сопротивление. В одном из районов Тверской области «заряженная» чиновниками староста встречала нас на въезде дикими криками, бранью и угрозами, выполняя функции шлагбаума. Женщина не постеснялась пойти с кулаками на журналистов и на советника губернатора Тверской области, дав понять: она не боится ни бога ни черта и будет грудью защищать «хозяев»-чиновников.

Со своими главными задачами такие старосты справляются блестяще: население запугано и затравлено, без указки здесь не ходят на выборы, не голосуют, не встречаются с журналистами и с политиками. Все под контролем! Без ведома «главного по селу» не пролетит и муха, не говоря уже о каких-то открытых письмах и жалобах. Так русская деревня под зорким оком «смотрящих» превратилось в унизительное гетто, где никто давно не заикается о правах и свободах, прописанных в Конституции.

Вернувшись из командировки, мы поделились впечатлениями от увиденного и услышанного на страницах «КС». Две публикации – и горластая староста, храбро бросавшаяся на нас в рукопашную, отправилась в глубокий запой. Но подозреваем, что жизнь давно вернулась на круги своя, и нахальная тетка, узурпировавшая власть, пришла в себя и продолжает понукать население: объясняет, за кого ему, населению, голосовать, где ставить галочку и какие санкции ждут ослушавшихся.

Держать и не пущать?

Пару лет назад в российских регионах начали приниматься законы, легализующие институт сельских старост. Кое-где договорились до того, что старостам пора выплачивать зарплаты из бюджета: деревенских «рулевых» начали приглашать на различные заседания и семинары, торжественно сажать в президиумы, награждать грамотами и ценными подарками. Причина такого внимания ясна: староста на селе – надежа и опора административного ресурса. Именно он формирует и контролирует настроения населения, а заодно регулирует взаимоотношения сельских жителей и власти. Принцип у многих прост: как говаривала героиня Мордюковой в фильме «Бриллиантовая рука»: «Не будут брать билеты – отключим газ!»

Старосты нужны не только власти, но и ее партии, ведь именно они способны обеспечить нужный результат на выборах в далеких селах и деревнях. Как цепные псы, самые ретивые «смотрящие» бросаются на любых опасных для «ЕдРа» чужаков: на независимых журналистов, политиков, представителей общественности. Никто не спорит: испокон веков жизнь сельской общины саморегулировалась и самоуправлялась. Но давайте смотреть правде в глаза: порой власть в деревнях «выгрызают» себе, выбивают откровенные пройдохи: самые ушлые, способные толкаться локтями и ходить по головам. Им очень комфортно в системе тотальной коррупции, и они упиваются близостью к чиновничьим кабинетам, где всегда похвалены и обласканы. Половина старост работает не на население – на представителей власти, на заезжих олигархов и их протеже. Вместо того чтобы отстаивать права и интересы жителей, современные сельские «смотрящие» выполняют роль пастухов с хлыстом, готовых в любой момент взять под козырек и загнать «аборигенов» в «стойло».

Полцарства за инвестора

В этом и кроется главная ошибка власти: вместо того чтобы спасать село, она спасает интересы «Единой России» на селе. В ход при этом идут самые разные методы, в том числе запрещенные и откровенно циничные. Результат – вымирание и массовое бегство населения в города, подальше от чиновничьих кнутов и пряников. Вместо того чтобы поднимать качество жизни людей на селе, власть гасит протест и недовольство, живя одним днем, сиюминутными задачами и не заглядывая в будущее.

Так можно ли при сложившихся обстоятельствах спасти русское село? А вдруг пациент давно мертв и с ним просто нужно с горечью попрощаться? Нет, сдаваться ни в коем случае нельзя, за село стоит бороться. Для реанимации нужны всего лишь две вещи: масштабные федеральные программы и частные инвестиции. Господа олигархи, вам еще не надоели куршавели и ниццы? Вы еще не накушались мидий и омаров, не напробовались крутых французских коньяков и марочных вин? Вы еще не поняли, что огромные капиталы, свалившиеся на вас в девяностые, нужно инвестировать не в футбольные клубы, яхты и виллы, которые вы навещаете раз в год, а в нечто более живое, осмысленное и родное – в наши территории? Посмотрите: уже и президент недвусмысленно намекает – все мы родом из деревни, и нас с возрастом тянет к земле! Что же мешает вам, набесившись и перебесившись, вложить капиталы в агрофермы, в экопоселения, в восстановление разрушенной сельской инфраструктуры?

Да, мы не очень жаловали тверского пивного короля Максима Ларина, и он не раз становился героем наших язвительных публикаций. Но на днях включили телевизор и опешили: Ларин вдруг начал рассуждать о русской деревне. Еще вчера этот человек бился за кресло депутата Заксобрания и увеличивал производство дешевого пива, а сегодня успешного и богатого Ларина потянуло к земле. Человек вспомнил о своих корнях, он хочет открыть агроферму, а мы хотим, чтобы все получилось и срослось.

Вот такие мечты и желания можно только приветствовать! Слово — за представителями региональной власти, за главами районов, заинтересованных в приходе крупных инвесторов. Помогите таким, как Ларин: найдите земельные участки, ускорьте документооборот, поторопитесь с подписями и согласованиями! Агроферма – подарок для любой территории: инвестиции нужны как воздух тому же далекому Жарковскому району. Чистый воздух, сосновые боры, удивительные пейзажи, отзывчивые, трудолюбивые люди – вот куда нужно вести инвесторов! И все останутся довольны: богатые политики и бизнесмены вернутся к корням, прикоснутся к тому главному, о чем нам рассказывали с детства, а территория, обобранная до нитки предыдущими поколениями олигархов и горе-управленцев, получит импульс развития.

Давайте помечтаем: если каждый человек из Рябеево и Рублевки вспомнит о своих духовных истоках, испытает угрызения совести за содеянное в девяностых и вернет Родине малую часть долгов в виде инвестиций в село, мы очень скоро заживем совсем в другой стране. И задача по спасению русской деревни, которую мы не можем выполнить вот уже которое десятилетие, будет решена. Вот только одних денежных вливаний в умирающие территории явно недостаточно – нужен живой интерес, живое участие к судьбе глубинки и ее жителей. Нужна та любовь, та тяга к земле, которая заложена в нас генетически. Вспомните: лето, каникулы, речка, гуси, яблони, крапива у забора, банька, печка, сушеные грибы… Когда ностальгия и тоска по земле доберется до самых крутых политиков и олигархов, вот тогда у российского села наконец появится шанс на возрождение.

Селу нужен инвестор, а инвестору нужно село. Зачем? Взгляните на знаменитую пирамиду потребностей Маслоу, в основании которой лежат простые желания вкусно поесть и красиво одеться, а на вершине — цель высшего порядка: потребность в самовыражении! Наша элита давно объелась, поменяла все марки машин и опробовала самые крутые бренды, она удовлетворила потребность во власти, завалилась почетными грамотами и статуэтками… Что дальше? Дальше нужен рывок – на благо государства: ситуация, надо заметить, для этого более чем благоприятная. Всем россиянам – от дворников до владельцев банков – недавно показали: мы нужны и важны только дома, в своем не всегда благодарном, но всегда родном Отечестве. Здесь наша земля, наша история и наши возможности для самовыражения. Так не пора ли отдать долги забитому, поруганному, разоренному российскому селу, где жили наши бабушки и дедушки, где мы когда-то набирались сил и здоровья накануне больших жизненных стартов? И так хочется, чтобы тупое продавливание административных решений и нужных выборных результатов с помощью прикормленных старост сменилось курсом на развитие, где главным действующим лицом будет не разжиревший чиновник, а скучающий по земле инвестор…

Юлия НОВИЦКАЯ

«Пора кардинально менять отношение государства к селу»

Главы муниципальных образований и политики рассуждают о том, как возродить село.

dubov thumbsОлег ДУБОВ, глава Оленинского района:

— Правильно, что на государственном уровне наконец поставлен вопрос о масштабном увеличении поддержки села. Ведь крупных инвесторов в нашей Тверской области всего пять-шесть, а к концу советского периода у нас работало более шестисот сельхозпредприятий, и их нужно восстанавливать.

Обещают: на село пойдут большие деньги. Но ведь важно, как и каким образом они пойдут, как будут тратиться. Несколько настораживает, что никто не вспоминает о социальной составляющей. А ведь именно с нее должно начинаться возрождение. На мой взгляд, нужно остановить оптимизацию социальной сферы, отказаться от подушевого финансирования, приступить к строительству жилья и пересмотреть межбюджетные отношения. Я считаю, в бюджетных дотациях нуждаются в первую очередь сельские поселения.

vg perevalova thumbsВалентина ПЕРЕВАЛОВА, председатель ТРОО «Союз избирателей»:

— В тяжелые времена Россия всегда объединялась, а проблемы мы начинали решать всем миром. Помните, в войну люди сдавали свои драгоценности – и мы строили самолеты?

Да, сейчас у нас нет войны, но под боком полыхает украинский кризис. Против нас готовятся санкции: самое время вспомнить о продовольственной безопасности, позаботиться о независимости, ведь на наших прилавках – завозные продукты.

Всем миром – это значит и бедные, и богатые. Всех денег все равно не заработаешь: да и куда тратить огромные капиталы, которые имеют те же олигархи? Рано или поздно человек задается вопросом: зачем я пришел на эту землю? Какой след я оставлю на ней? Каким словом меня будут поминать люди? Давно нет мецената Третьякова, а мы его помним, потому что он оставил стране уникальную галерею. И очень хочется, чтобы богатые россияне вспомнили о традициях российского меценатства.

pavlov rameshki picИгорь ПАВЛОВ, глава Рамешковского района:

— Признаюсь, я не согласен со столь критической оценкой роли старост на селе. Более того, считаю, что та общественная нагрузка, которую они выполняют, должна быть вознаграждена. Я сам провожу совещания с участием глав поселений и старост: это та среда, к которой можно обратиться, если нужно довести до населения важную информацию, решить такие серьезные вопросы, как та же пожарная безопасность.

А вот идею возрождения сельского хозяйства с привлечением крупных инвесторов я, безусловно, поддерживаю: люди, которые сумели получить или заработать большие состояния, должны отдавать долги Отечеству. Ведь именно здесь они стали тем, кем они стали. Добавлю: хотелось бы увидеть в Тверской области 2-3 образовательные площадки, на которых можно было бы обучать сотрудников для сельскохозяйственной отрасли новым технологиям. Ведь за десятилетия изменилось многое, а большинство сельхозпредприятий продолжает работать по советским калькам.

ilyin kalyazinКонстантин ИЛЬИН, глава Калязинского района:

— Давайте задумаемся вот над чем: за десять лет цены выросли в десять раз, а местные бюджеты увеличились только в 2,2 раза. А значит, с каждым годом становится все труднее содержать социальную сферу, ремонтировать дороги, решать другие насущные проблем. Только 10% от совокупного бюджета страны тратится на местное самоуправление, а село относится именно к нему.

Наше сельское хозяйство погубил диспаритет цен. И действительно, сейчас позволить себе такую роскошь – открыть ферму, возродить сельхозпроизводство – могут только очень крупные инвесторы. Некоторые работают в убыток, другие сумели найти свою нишу – например, производство экологически чистой продукции. Но пока не изменится государственная политика, пока не будет наведен порядок в ценах, возрождения села не случится. И, разумеется, нам пора менять собственное отношение к селу: пора осознать, что жизнь в столице – это не свобода, а ловушка. Абсолютная свобода – это жизнь на земле.

babushkin small picАртур БАБУШКИН, председатель постоянного комитета Законодательного Собрания Тверской области по социальной политике:

— На совещаниях столь высокого уровня десятилетиями не говорили о проблемах села. То, что мы увидели и услышали на днях, – это сигнал, и он ясен: политические события в соседнем государстве подталкивают нас к позитивным изменениям в сельском хозяйстве. Прилавки в наших магазинах говорят о том, что наш отечественный сельхозпроизводитель очень слаб, и пора задуматься о продовольственной безопасности.

Очень хорошо, что в богатых людях, живущих в Тверском регионе, проснулся дух патриотизма. Пора вспомнить о тех, кто живет на селе. Помните отшельницу Агафью Лыкову, проживающую в глухой тайге? Все наше крестьянство, к сожалению, сейчас – это Агафьи Лыковы. И не надо смотреть на них как на инопланетян: это наши люди, и им нужно помогать. А главная конечная цель – чтобы на наших прилавках присутствовала продукция отечественного сельхозпроизводителя, причем не менее 50% от ассортимента.

tuzov small pictМихаил ТУЗОВ, глава Осташковского района:

— Очень радует, что появляются желающие жить на селе и развивать его. Проблема одна – нехватка земли. Лучшие земли сельхозназначения, увы, «ушли» во время массовой распродажи, которая происходила в середине нулевых. И развитие сельского хозяйства сразу остановилось.

А почему мы все время говорим именно о сельхозпроизводстве? Почему забываем о таком направлении развитии села, как агротуризм? Даже в Осташковском районе есть люди, которые могут предложить туристам разные диковинные объекты. И каждый год к ним едут туристы из Москвы и Санкт-Петербурга.

Но для всего этого нужна господдержка, вплоть до софинансирования некоторых масштабных проектов. Ведь село – это основа государства, и сохранять его нужно сообща.