Пророк из Торжка

Автор: Край справедливости | Создано 12.10.17

Как тверской крестьянин графа Толстого жизни учил.

В недавно изданной биографии писателя Льва Толстого описан необычный случай из жизни классика – история дружбы графа Толстого и крестьянина из деревни под Торжком Василия Сютаева, который, по мнению биографов, и стал для графа-писателя настоящим «учителем жизни». При этом самого Сютаева в родной деревне считали сектантом, раскольником и, в общем, не очень-то уважали.

Лев Толстой считал себя представителем народа и искал в этом народе учителя. О Сютаеве Лев Толстой услышал от своего приятеля – тверского помещика Александра Пругавина, который изучал сектантство, староверские «согласия» и рассказывал Льву Толстому о том, чем отличаются духоборы от молокан, а «нестеровцы» от «любушкинцев». В то время российская интеллигенция полагала, что именно в сектантстве и скрыта истинная правда, а сам граф Толстой рассчитывал в крестьянской среде найти человека, с которого он сам смог бы «делать жизнь». Рассказ о крестьянине Сютаеве Толстого так поразил, что осенью 1881 года он специально отправился в деревеньку Шевелино под Торжком, чтобы лично познакомиться с этим человеком.

Василий Сютаев между тем не был авторитетом ни для своих односельчан, ни для местных властей. В Новоторожском уезде, да и в губернском полицейском управлении проходил по разряду людей неблагонадежных. Когда его призвали на воинскую службу, Сютаев отказался брать в руки оружие и вместо службы отправился в тюрьму. После тюремного заключения Сютаев вернулся в родную деревню и устроился пастухом общинного стада. Служба пастуха давала ему какие-то деньги, помогала вести хозяйство. Сютаев жил в обычной крестьянской избе большой неразделенной семьей, вместе с взрослыми детьми и их семьями. Все в его семье было общее, даже одежда из бабьих сундуков. Это поражало больше всего: никогда такого не было, чтобы крестьянки пользовались «общими» головными платками, но в семье Сютаева было заведено именно так. Сам глава семьи постоянно попадал в какие-то мутные истории. Сперва против него возбудили уголовное дело за отказ крестить внука, потом его старший сын отказался присягать при поступлении на военную службу и отправился в дисциплинарный батальон. Рассказывали, как Сютаев устраивал свадьбу дочери: когда в его дворе собралась родня и соседи, он прочитал молодоженам наставление в супружеской жизни, потом молодым постелили в отдельной комнате, а гостей отправили восвояси – Сютаев не признавал ни религиозных, ни каких-то других обрядов. Вот к этому человеку и приехал Лев Толстой.

Необычный крестьянин поразил графа. Сютаев проповедовал идеи всеобщего братства, по-своему толковал Евангелие, отрицал частную собственность и больше всего ненавидел городскую жизнь. В городе, считал он, сокрыты все пороки общества. Доходило даже до того, что Сютаев, перед тем как поехать на ярмарку, приходил в чайные, где собирались крестьяне, и уговаривал их не продавать хлеб городским – мол, когда город останется без хлеба, городские жители побегут в деревню, и наступит всеобщая гармония. Крестьяне считали его человеком не от мира сего, блаженным.

Совсем не такое впечатление произвел Сютаев на Льва Толстого. Писатель обнаружил, что в их взглядах много общего. Толстой тоже считал город источником зла, также выступал против частной собственности и призывал жить как можно проще, отказавшись от роскоши. Правда, «опрощение», которое граф увидел в избе Сютаева, его несколько покоробило. В семье Сютаева ни у кого не было своих отдельных комнат и мест для сна, все спали как придется и питались из общей посуды. Вместе с Толстым Сютаев вызвался съездить в Прямухино, где жили прогрессивные помещики Бакунины. Поехали на телеге Сютаева, и поездка продолжалась несколько часов – Сютаев не признавал кнута и лошадь не подгонял. Вдобавок они так заговорились, что не заметили, как телега съехала с дороги…

После возвращения в Москву Лев Толстой восторженно записывал в своем дневнике: «Вот вам безграмотный мужик, – а его влияние на людей, на нашу интеллигенцию больше и значительнее, чем всех русских ученых и писателей со всеми Пушкиными и Белинскими, вместе взятыми». Известно, что впоследствии слова «все в тебе, все в любви», которые постоянно повторял Василий Сютаев, писатель дал одному из персонажей романа «Воскресенье».

Зимой следующего года по приглашению Льва Толстого Василий Сютаев приехал в Москву и даже поселился в квартире Толстых в Денежном переулке. К нему отнеслись как к пророку и диковинке. Жена писателя, Софья Андреевна, писала сестре: «Вчера у нас был чопорный вечер, вечера подобные очень скучны, но помогло присутствие мужика – раскольника Сютаева, о котором сегодня вся Москва говорит, и возят его повсюду, и он проповедует везде. Действительно, он замечательный старик. Вот он начал проповедовать в кабинете, все и переползли из гостиной туда, и вечер тем закончился». Далее Софья Андреевна рассказывает, что послушать Сютаева в дом Толстых приходили «и весь большой свет, и молодые нигилисты», а известный уже к тому времени художник Илья Репин был приглашен специально, чтобы написать портрет «пророка из Торжка». Восторженную статью о Сютаеве и его «народной правде» написал писатель Николай Лесков. Положительно, крестьянин Василий Сютаев стал московской знаменитостью!

Впрочем, долго продолжаться это не могло. Да и отношения между Сютаевым и писателем Львом Толстым постепенно охладели. Полуграмотному крестьянину из глухой тверской деревни было нечему научить графа Толстого, одного из самых образованных людей того времени. Члены семьи писателя обратили внимание, что Сютаев отказался от попыток вести с графом богословские споры (уж что-что, а религиозную литературу граф знал куда лучше), но зато стал постоянно критиковать Толстых за их тягу к роскоши. К тому же гостем Сютаев оказался докучливым. Он все время требовал соблюдать свои правила «общего житья», которые вряд ли можно было использовать в повседневной жизни богатой дворянской семьи. Например, Сютаев считал, что все жители московского дома Толстых – и члены семьи, и прислуга — должны спать в одной комнате и пользоваться общей посудой и одеждой. Но до такого «опрощения» граф Толстой еще не дошел.

Да и само пребывание пророка из Торжка стало вызывать вопросы у московских властей. Сначала в квартиру писателя пришел жандармский полковник, потом – чиновник канцелярии генерал-губернатора Москвы князя Долгорукова. Должностные лица интересовались, по какому праву в квартире проживает непрописанный и беспаспортный крестьянин. И почему он читает какие-то проповеди и тем самым смущает умы благонравных московских жителей. Хотя сам Толстой с визитерами говорил резко и даже отказался обсуждать своего гостя, в семье писателя это внимание властей вызвало настоящий переполох. Сютаеву выдали какие-то деньги и по-тихому спровадили на родину, в деревню Шевелино Новоторжского уезда. С Львом Толстым они больше не виделись никогда.

В 1888 году (по другим данным – в 1892-м) Василий Сютаев умер. После смерти Сютаева его сыновья поехали в город: они были рабочими-мраморщиками, а в деревне работы им было не найти. Таким образом, идеи Сютаева о «всеобщем хозяйстве» не нашли понимания даже у членов его семьи. В деревне остался только младший сын Иван, который к тому времени стал настоящим толстовцем, сторонником идеи «опрощения», которую проповедовал граф. Из-за этого Иван Сютаев даже провел несколько месяцев в сумасшедшем доме, куда его запрятали по жалобе соседей. Но и он не смог организовать жизнь по правилам своего отца и уехал в Петербург, где поступил артельщиком в издательство Черткова, издававшего толстовские книжки. Уже в старости он вернулся в родную деревню. Но сохранил ли при этом какие-то принципы ведения хозяйства «по заветам» своего отца — об этом, к сожалению, история умалчивает…

Владислав ТОЛСТОВ