Суд да дело

Автор: Край справедливости | Создано 01.12.17

Интервью с председателем Тверского областного суда Александром Карташовым.

— Александр Юрьевич, нам известно, что в тверском регионе идет реорганизация судов. Поясните нашим читателям, что это такое, с чем связано и какова основная цель этого процесса? Не отразится ли это на качестве работы?

— Это обусловлено несколькими причинами, и одна из них связана с демографией. Не секрет, что в отдельных районах идет сокращение численности населения, причем стойкое. О том свидетельствуют данные за последние десять лет. Если в областной столице число жителей растет, мы наблюдаем приток населения, то в небольших городах и поселках – таких как Сандово, Сонково, Красный Холм – обратная ситуация. В связи с этим возникло несправедливое распределение нагрузки на судей – количество рассматриваемых дел разное, а заработная плата одна. И если городские суды, к примеру, Кимрский, Калязинский и Ржевский, несут значительную нагрузку – более 40 дел в месяц на человека, то на небольших территориях эта нагрузка заметно меньше. Если опять-таки в цифрах, то это может быть и 20 дел, и 25, а порой и всего 15.

Есть и другая, не менее важная причина реорганизации – это внедрение на районном уровне суда присяжных. Мне, как человеку, который рассмотрел очень большое количество дел, сложно представить, как можно сформировать действительно независимую и объективную коллегию присяжных в небольшом городке, где все друг друга знают. И создание межрайонных судов эту проблему решает.

— Поясните, пожалуйста, подробнее.

— Конечно. К примеру, мы планируем создать такой межрайонный суд в Бежецке, который будет обслуживать территории нескольких муниципалитетов – это Сандово, Сонково, Весьегонск, Молоково и Красный Холм. И получается, что в Бежецке, население которого гораздо больше, как раз возможно создать коллегию присяжных, которая будет максимально объективно рассматривать дела.

Соответственно, сократив суды с низкой нагрузкой, мы можем укрупнить и усилить те, где нагрузка стабильно высокая. В частности, речь идет об областной столице, Удомле, Калязине, Кашине, Ржеве и ряде других. Мы исходили из того, что если в этих судах сформировать нормальную нагрузку, то получится двойной эффект: укрупнение позволит еще больше сократить сроки рассмотрения дел всех видов и, самое главное, мы повысим качество судебных актов.

— Александр Юрьевич, многих наших читателей волнует такой момент как грамотность судебной документации, а лучше даже сказать – ее понятность для населения. А то иной раз судья так напишет, что, как говорится, сам черт ногу сломит.

— Действительно, речь идет в том числе и об этом. Важно, чтобы судебные акты были не просто грамотно сформулированы, но и при этом были читабельны, понятны как специалистам, так и населению. Этому также будет способствовать правильное распределение нагрузки, отсюда и возможность более тщательно рассматривать дела, исключая ошибки и недоработки. И очень важную роль в этом будет играть узкая специализация, то есть вместо сплошного потока дел судьи будут сконцентрированы отдельно на уголовных делах, отдельно на гражданских, отдельно на тех, что вытекают из административно-правовых отношений. В ряде наших судов подобная практика существует, и мы продолжим внедрять такой подход и дальше.

Здесь мы с вами подходим к тому, с чего начали разговор – к цели реорганизации. Все те изменения, о которых мы говорим, должны привести к еще большему повышению качества работы судов.

— То есть, если говорить упрощенно, на выходе в итоге должен получаться качественный судебный продукт?

— Это не совсем правильно с точки зрения терминологии, но суть верна. Мы с вами и раньше затрагивали этот вопрос, об этом же я говорю и на совещаниях: человек может выйти из зала суда недовольным сутью вынесенного решения, его резолютивной частью. И мы понимаем, что так и должно быть – невозможно угодить «и вашим, и нашим». Сама структура суда предполагает, что решение будет вынесено в чью-то пользу, и другая сторона может быть с этим не согласна. Главное, чтобы люди не уходили недовольные уничижительным или каким-либо другим, например, невнимательным отношением со стороны аппарата суда, чванством судьи. Ведь некоторые забывают о том, что представления обычного человека о законе довольно часто не совпадают со стандартами правосудия, да и не могут, давайте говорить честно, совпадать, поскольку они обусловлены его же собственным интересом. Судье это надо понимать и адекватно реагировать, в том числе при необходимости разъяснять сложные моменты. Ведь в конечном итоге решение должно быть: а) понятным и б) выдерживающим контроль вышестоящих судебных органов. Это и есть качественная работа, которая возможна при соблюдении процессуальных норм.

— Вернемся к укрупнению. Сколько судов в итоге останется в регионе?

— Если сейчас мы говорим о сорока, не считая военный суд, то в итоге конечная цифра будет такая: двадцать четыре суда плюс один уже упомянутый военный. Из них 16 остаются районными, и оставшиеся восемь – это создаваемые межрайонные, о чем мы уже говорили чуть ранее.

— А куда денутся судьи в тех районах, которых коснется реорганизация?

— Для начала, на каждой территории остается судебное присутствие. То есть не только здание, но и само учреждение, ежедневно работающий один судья, осуществляющий прием граждан. А основная масса судей будет консолидироваться в межрайонном суде – как в том же Бежецке, который мы уже рассматривали в качестве примера. Но это, подчеркиваю, вовсе не значит, что на остальных территориях не будет присутствовать судебная власть. То есть мы не лишаем ее граждан, проживающих в этих районах, мы просто упорядочиваем штатную численность.

Поговорим еще немного о цифрах. Сейчас в Тверской области действуют 17 судов, которые представлены одной-двумя штатными единицами. И нагрузка там далеко не всегда достаточная для тех же двух судей. Там же, где это целесообразно, состав останется прежним. Более того, мы планируем, что в случае необходимости он может быть усилен. И, согласитесь, гораздо проще в этом случае ехать в тот же Красный Холм из Бежецка, а не из Твери.

— Много ли судей будет в итоге сокращено?

— Скажу честно, сейчас сложно назвать точную цифру. Но хочу напомнить, что некоторые суды будут не сокращаться, а напротив, укрупняться. Соответственно, для этого может использоваться уже имеющийся кадровый резерв. Никто не собирается разбрасываться ценными специалистами, поэтому данный вопрос будет решаться. Но в то же самое время мы понимаем, что реорганизация предполагает определенный риск, и ее можно назвать своего рода переаттестацией.

— Вы уже не раз давали интервью нашему изданию, и когда мы с вами встречались несколько лет назад, то обсуждали такую проблему как сроки рассмотрения дел.

— Для Тверской губернии эта проблема не актуальна. В среднем по области с нарушенным сроком гражданских дел насчитывается не более 0,25 %, по делам, вытекающим из административных правоотношений – 0,3%. Мы стремимся к идеалу.

Все то, о чем мы с вами сейчас говорим, должно положительно сказаться на сроках – как минимум благодаря грамотному распределению нагрузки. Есть некоторые дела, которые априори не могут рассматриваться быстро. Например, споры о разделе имущества. После смерти человека дается полгода на то, чтобы родственники приняли наследство. Затем, если дело касается зданий, строений и сооружений, и их количественно много, возникает необходимость проведения экспертизы. А таковая, если она качественная, тоже не делается за один месяц.

Если брать Германию, то средний срок рассмотрения гражданского дела там составляет четыре месяца. У нас – два. А по определенной категории дел есть сокращенные сроки – есть и месяц, есть и десять дней. В связи с этим имеются предложения Верховного суда, и их я считаю разумными, увеличить общий срок рассмотрения до трех месяцев, а сроки для определенной категории дел – до четырех-пяти месяцев. Тогда это будет соответствовать разумному и, главное, не поспешному и не скоропалительному принятию судебного решения – ведь когда судья находится в цейтноте, это значительно осложняет его работу.

— Мы недавно затронули в нашей беседе суды присяжных. Сейчас вокруг этой темы ведутся дискуссии, и есть те, кто сомневается в действенности подобной системы именно в нашей стране, особенно в небольших городах. Неужели мы и вправду уже к этому пришли?

— Знаете, что удивительно? Когда кто-то заявляет, что суды не готовы, я сразу же хочу задать вопрос: какие? Если говорить о тверских судах, то готовы. Мы проделали титаническую работу, «замучили» судей учебой, игровыми процессами, беседами и совещаниями. И сейчас эта работа продолжается, в том числе и с прокурорскими работниками, и с адвокатами.

Важные роли в процессах отводятся не только судье, но и сторонам. Они влияют на умозаключения, которые принимают в конечном итоге присяжные. А председательствующему судье категорически запрещено каким-либо образом вторгаться в поединок сторон. Он своеобразный «страж», который наблюдает за ходом процесса, следит за поведением сторон, корректирует его, делает замечания, если их риторика и действия выходят за рамки дозволенного процессом.

С одой стороны это титанический труд. С другой – если смотреть на техническую сторону изготовления судебного акта, абсолютно простой.

Я искренне недоумеваю, когда говорят о том, что наши люди не готовы к принятию решения в составе коллегии присяжных. То есть двести лет назад американский народ был готов, а наш в двадцать первом веке почему-то нет. По-моему, это даже какое-то уничижение достоинства наших граждан. Это все зависит от нас, то есть судебных органов – насколько мы доходчиво объясняем присяжным их функционал, права и обязанности.

Я могу вас уверить, что присяжные, с которыми мне довелось работать, прекрасно понимали свои задачи и были мотивированы на то, чтобы докопаться до истины. Общечеловеческий жизненный опыт и общечеловеческая мудрость доступны всем, а не только жителям определенных стран. Нас смущает лишь возможность проведения судов присяжных в районах с малочисленным населением – и причины мы уже с вами обсудили. И так же мы говорили о том, что решение этого вопроса есть.

Если вы мне зададите вопрос, какую форму судопроизводства я предпочел бы, я незамедлительно отвечу: я бы рассмотрел дело с участием присяжных заседателей.

— Почему?

— Чем отличается присяжный от профессионального судьи? Последний, прежде всего, подвержен публичной профессиональной критике, и это нормально, так и должно быть. А вот присяжный такого пресса давления не испытывает, он не связан служебными отношениями с властью – ни процедурой назначения, ни процедурой отстранения, он не зависит от ее решения. Он пришел, выполнил свой гражданский долг, и у него нет опасения за свою карьеру, за свою работу, человек вообще не связан с судебной работой. Убежден, дюжина присяжных способна внимательнее, детальнее оценить всю совокупность доказательств, которые им предоставлены, и сделать правильные выводы.

— В недавнем интервью мы затрагивали тему переезда суда в здание бывшего универмага «Тверь», известное в городе как «Бастилия». Хотелось бы уточнить, как с этим обстоят дела сейчас? На какой стадии переезд?

— Сейчас проект капитального ремонта здания проходит государственную экспертизу в Санкт-Петербурге. Переезд точно состоится, и недавно мы получили подтверждение из Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации. Необходимые средства будут выделены. А в Твери появится одно из самых красивых зданий.

Если говорить о сроках, то мы можем говорить о том, что все необходимые работы будут выполнены максимум через два года. В обновленное здание переедет Тверской областной суд, Управление Судебного департамента в Тверской области.

— Спасибо вам за подробные ответы! Успехов в работе!

Беседовал Сергей САВИНОВ