Друг князя Потемкина

Автор: Край справедливости | Создано 01.02.18

В 1835 году Александр Пушкин гостил у своей старинной знакомой и свойственницы Натальи Кирилловны Загряжской. Наталья Загряжская, дочь гетмана Разумовского, фрейлина императрицы Екатерины Великой, помнила времена Екатерины и Потемкина, и поэт старался как можно чаще бывать у нее, чтобы записать ее рассказы «о старине». Девять таких рассказов, записанных со слов Загряжской, вошли в его сборник «Застольные беседы». Исследователи считают, что в образе старухи из «Пиковой дамы» Пушкин воплотил некоторые черты Натальи Кирилловны. Но куда интереснее, что во время одного из таких table talk (застольных бесед) Загряжская поведала Пушкину о человеке, которого уже давно не было на свете, но который продолжал вызывать ее искреннее восхищение. Хотя даже его имя, как выяснилось позже, Загряжская перепутала, называя этого человека «старообрядцем Ветошкиным из Торжка».

В изложении Загряжской история «старообрядца Ветошкина» звучала так. Он был приказчиком на барках, перевозивших из Торжка зерно и крупы. Однажды он явился к митрополиту и попросил его разъяснить догматы православия, чтобы отречься от старой веры и перейти в лоно Синодальной церкви. На что митрополит, видимо, желая поскорее отделаться от посетителя, объяснил, что нужно быть ученым, говорить по древнееврейски, знать греческий язык, чтобы читать священные книги. Посетитель, которого Загряжская называла «старообрядцем Ветошкиным», поблагодарил и ушел. Каково же было удивление митрополита, когда спустя два года он явился снова! За это время Ветошкин самостоятельно выучил древнееврейский и греческий язык, прочел множество богословских трудов и стал весьма ученым человеком. О необычном мужике из Торжка Загряжская рассказала князю Потемкину, с которым состояла в то время в дружбе. Потемкин заинтересовался необычным мужиком и пригласил его к себе во дворец. И так полюбил Ветошкина, что не мог с ним расстаться. Признавался всем, что самый ученый человек, которого он встречал в жизни – это тот самый старообрядец из Торжка.

Такая же версия знакомства великого князя, одного из самых влиятельных вельмож в годы правления Екатерины, и торжокского приказчика (в одних источниках он назван приказчиком, в других – просто крестьянином) изложена в новой подробной биографии князя Григория Потемкина, изданной совсем недавно. В ней уточняется, что сам Ветошкин признавался Потемкину (а тот упоминал его слова в своих письмах), что книги ему доставляли добрые люди, которые хотели помочь превзойти богословские учения. Там же описана и внешность Ветошкина: «тщедушный мужичок лет тридцати пяти, тихий и скромный».

Потемкин не просто постоянно беседовал с необычным ученым приказчиком, а взял его в свой дом и считал Ветошкина своим другом. Странная дружба первого вельможи Российской империи и безвестного торговца из Торжка вызывала пересуды, но это была дружба двух людей, которые больше всего на свете любили знания, и всего в жизни добивались собственными силами. Вспоминают, что Потемкин часто подолгу беседовал с Ветошкиным о богословии и истории церкви – эти темы оба любили особенно. Причем пока Потемкин общался с Ветошкиным, в приемной князя дожидались генералы и губернаторы, прибывшие для решения важных государственных дел…

Эта необычная дружба объединила их и в смерти. Потемкин отправился в Молдавию и взял Ветошкина с собой. В пути оба заболели лихорадкой и скончались в течение нескольких часов. «Даже смерть накрыла их своим покрывалом одновременно, не пожелав разлучать собеседников», написал один современник. Но если Потемкина похоронили со всеми почестями, которые полагались великому государственному мужу, где находится могила Ветошкина, неизвестно до сих пор. И только относительно недавно исследователи смогли восстановить историю жизни и точное имя этого поистине удивительного человека.

На самом деле звали его Иван Евстратьевич Свешников. Он действительно был крестьянского звания, но не из Торжка, а из крестьянской общины в Вышнем Волочке. Вот что писал о нем в 1819 году еще один современник – будущий почетный житель города Твери Федор Глинка: «Крестьянин-самоучка; родился в крестьянском звании в Тверской губернии и пас стада своего отца; уже в детстве познакомился с древними языками, по-видимому, от какого-то священника, а математике и французскому языку его обучил бедный студент. В 1784 году весною, по делам отца, он прибыл в Петербург на барках с хлебом из Вышнего Волочка. Граф Ив. Ив. Шувалов случайно, где-то на Щукином дворе, заметил, как простой крестьянин покупает у букиниста книги Тита Ливия, Квинта Курция и других древних классиков, познакомился с ним, открыл в нем большую начитанность, знание языков и математики, поместил его у себя, открыл ему св

 

ою богатую библиотеку и представил княгине К.Р.Дашковой и светлейшему князю Потемкину. Сама княгиня Дашкова и другие вельможи сделали крестьянину экзамен и нашли, что он свободно читает древних классиков и по-французски и обладает большою начитанностью».

Известно, что Потемкин представил тверского самородка императрице Екатерине. Вот как писал об этом в своих мемуарах князь И.Голицын: «Екатерина, которой Потемкин немедленно Свешникова привез, восхитилась тем, как ловко парень стихи слагает: какое слово ему не назовешь, тут же рифму подберет, какую тему ни задашь, так легко импровизировать начнет, точно специально этому искусству учился. Слушая Свешникова, императрица шепнула Шувалову, мол, не завести ли для него должность придворного импровизатора, но Шувалов отвечал, что не для того гения привез, чтоб из него придворного шута делать».

После этого решили проэкзаменовать математические знания Свешникова. Научные знания крестьянина в математике проверял сам академик Эйлер, президент российской академии наук. Он был уже стар, слеп, и недоверчиво качал головой – неужели в самом деле явилось такое чудо «от сохи», второй Ломоносов? Эйлер подобрал Свешникову несколько сложнейших математическ

 

их задач – мол, иди домой, решай. Но Свешников «расщелкал» их прямо в присутствии академика! Присутствующие были поражены.

Екатерина предложила отправить Свешникова в Англию, постигать новейшие научные достижения. Из казны выделили средства на приобретение для крестьянина Свешникова «костюмов европейского покроя, тростей и круглых шляп» — чтобы мужик не смущал жителей Лондона своей деревенской одеждой. Но в Англии не заладилось. Как выяснилось позже, прибыв в Лондон, Свешников впервые в жизни побывал в театре – и пропал, стал завзятым театралом. Императрице докладывали, что русского самородка чаще можно видеть не на университетских кафедрах, а за кулисами лондонских театров. А потом и слухи стихли, и следы затерялись. Есть версия, что Свешников так и остался в Англии.

Хотя у этой истории финал «раздваивается». Мол, Свешников-Ветошкин все же вернулся в Россию, и именно после своей неудачной «английской командировки» стал близким человеком князя Потемкина, его личным другом, и разделил с ним последние дни, скончавшись от лихорадки во время роковой поездки Потемкина в Молдавию. Уже в советское время упоминание имени Свешникова можно найти, например, в популярном романе «Фаворит» Валентина Пикуля, где Свешников возвращается на родину и объясняет, что ему Англия надоела: «Русскому на чужбине делать нечего: у них там свои дела, у нас свои. Да и пьют милорды так, что редко с трезвым поговоришь». А в 1989 году в журнале «Пионер» опубликовали повесть «Бегство» Юлия Даниэля – о том, как свита князя Потемкина не дает ему уехать вместе с князем в Молдавию, и он сбегает, догоняет карету, чтобы остаться со своим другом до конца…

Удивительно то, что во времена Потемкина Свешников был фигурой…анекдотической. Была тогда такая тема – высмеивать типы русских старообрядцев, перешедших в православную веру. Вместе с Федором Пушкиным, Алексеем Соковниным, Кондратием Булавиным и Игнатом Некрасовым Иван Свешников представал как персонаж кунсткамеры, карикатура на старообрядческие нравы. И только Александр Пушкин был серьезно взволнован историей жизни этого необычного человека, который благодаря своей учености, тяге к знаниям смог занять место рядом с самыми историческими фигурами екатерининской эпохи. И остался в истории как человек, которого друг Пушкина Ганс Кюхельбехер не случайно назвал в своем дневнике «воспитанником природы и прилежания».

Владислав ТОЛСТОВ