Прощай, Игнатьич…

Автор: Край справедливости | Создано 20.04.12

photo_platovВ понедельник, в первый день пасхальной недели, во Владимире умер экс-губернатор тверского региона Владимир Платов. Ему было 65 лет, перед смертью он долго и тяжело болел. Игнатьич – так называли Платова во времена губернаторства коллеги, приближенные, главы районов, журналисты – умер в одиночестве и бедности. Ни шикарных квартир, ни машин – жил на одну пенсию. Первая жена с сыновьями осталась в Бежецке. Вторая ушла, забрав дочь. «Зачем ей нужен старый больной экс-губернатор?» – горько объяснял Платов причины своего одиночества.

Как только новость дошла до Твери, на форумах началась настоящая вакханалия. Забыв о золотом правиле – о мертвых или хорошо, или ничего, раззадорившиеся интернет-пользователи с удовольствием припомнили экс-губернатору громкое уголовное дело, падение области на дно экономических рейтингов, разбитые дороги и многое другое. Что ж, пинать мертвого льва может каждый. Но в хор ликующих голосов, слава Богу, вклинился и голос разума. Какая эпоха – такие и люди. Какие люди – такая и эпоха. И судить руководителей ельциновской поры по жесткому гамбургскому счету, наверное, не очень правильно.

Платов – личность, безусловно, трагическая. И если с кем-то и можно сравнивать покойного Игнатьича, то, на мой субъективный взгляд, не с Ельциным, а с Хрущевым. На могиле бывшего генсека стоит черно-белый памятник – как символ его противоречивой натуры, взлетов и падений, достижений и провалов, больших идей и уродливой реализации этих идей. При Хрущеве мы покоряли космос – и засеяли все поля никому не нужной кукурузой. Разоблачали культ Сталина, открывали двери лагерей – и разгоняли выставки авангардистов, и высылали из страны диссидентов. Хрущева, как и Платова, при жизни ругали. Над ним, как и над Игнатьичем, частенько смеялись. Порой за них было откровенно стыдно. И одного, и другого иногда хотелось обрядить в строгий костюм и посадить за изучение правил этикета. А еще хотелось научить их принимать решения исходя из соображений разума, а не эмоций…

Достоевский как-то сказал: «Широк русский человек, я бы сузил». А Платов был очень русским человеком – воплощением и всех наших национальных дарований (смекалка, решительность, гостеприимство, душевная щедрость, открытость), и всех наших бед (пьянство, азартность, импульсивность, наивность, излишняя доверчивость…). В большую политику его привели достоинства, в тюрьму, в маленькую квартирку во Владимире, в одиночество и неуют – недостатки.

Политическая карьера Владимира Платова была словно списана с русских народных сказок – харизматичный бежецкий мужик, сын пастуха, после техникума работавший электромонтером, прошел всю карьерную лестницу – от нижней до самой высокой ступеньки. Диспетчер электросети, начальник участка, главный энергетик «Бежецксельмаш», заместитель генерального директора, директор, глава администрации Бежецка и Бежецкого района. Жители Бежецка не нарадуются на главу – энергичный, общительный, сметливый Игнатьич работает день и ночь. Показатели ползут вверх, в Тверь на прилавки магазинов отправляется местная, бежецкая, продукция. Выдвижение Платова в качестве кандидата на первых всенародных выборах губернатора области приветствуют многие. Главный конкурент Платова на выборах – глава администрации области Владимир Суслов. Платов для тверских избирателей – носитель демократии, начавшихся в стране реформ. Суслов – продолжатель линии КПСС. Ничего удивительного, что те первые выборы Платов выиграл за явным преимуществом. И триумфально въехал в кабинет на Советской площади.

Засучив рукава новый губернатор с прежней энергией принялся за работу. Поначалу казалось, что все идет по плану, и экономика региона оживилась. Но всенародная любовь к губернатору вскоре сменилась разочарованием – Платова окружили непонятные советники и советчики. Главным методом работы оказалось ручное управление: все знали – чтобы выбить деньги на любое дело, достаточно подружиться с «друзьями» Платова, дойти до Платова, поплакаться Платову. Деньги из областного бюджета расходились на мелочи, по принципу латания дыр – о масштабных задачах никто, похоже, не помышлял. В какой-то момент в окружении Платова поняли, как именно можно влиять на губернатора – договориться с ним проще всего было за рюмкой. Игнатьич привык верить на слово, свои обещания (даже данные под хмельком) держал, подписывал многие документы не глядя – безоговорочно верил тем, к кому питал обычную человеческую симпатию. А в людях он, увы, разбирался не так хорошо, как современные прагматичные менеджеры во власти. Игнатьича откровенно спаивали. Запои губернатора не были секретом ни для кого – он регулярно исчезал из поля зрения тверской общественности. Дело дошло до того, что охранники проверяли содержимое сумок посетителей платовского кабинета – вдруг Игнатьичу, выходящему из очередного «ступора», пытаются пронести бутылку?

По области распространялись слухи еще об одном увлечении губернатора – об азартных играх, опустошавших его карманы. А пока Платов боролся с самим собой, в регионе пышным цветом расцветала коррупция. Деньги «пилили» друзья, родственники, одноклассники, однокурсники, собутыльники, оказавшиеся во власти. Многого Игнатьич не замечал, что-то поощрял, где-то махал рукой. Ряд его назначений оказался удачным – и сейчас несколькими муниципальными образованиями области руководят главы еще того, платовского, созыва. Но он же дал путевку в жизнь и многим отъявленным коррупционерам, до сих пор получающим дивиденды от временной близости к экс-губернатору. Сам Игнатьич не сумел перековать свое губернаторство в звонкий металл и большие банковские счета. Говорят, под конец спускал все, что зарабатывал, и это, согласитесь, тоже очень по-русски.

Платова с трудом выбрали на второй срок – не из любви к Игнатьичу, уже терявшему контроль над собой и областью, а из-за страха перед возвращением коммунистов. Выборы 1999 года, на которых схлестнулись Платов и Баюнов, были региональным «зеркалом» выборов федеральных – когда россияне выбрали Ельцина, чтобы не пустить в Кремль Зюганова. Последние годы губернаторства Платова были агонией. И завершились тем, чем должны были завершиться, – Игнатьича откровенно подставили. Московская фирма, которой разрешили разместить областной облигационный заем на сумму в 500 миллионов рублей, просто-напросто украла деньги из регионального бюджета. Платов поплатился за излишнюю доверчивость уголовным сроком. Выйдя на свободу, экс-губернатор уехал на родину, во Владимир. Имущество и деньги у него, говорят, быстренько «отжали», причем самыми жестокими методами.

Так Платов проделал путь от народного героя, блестящего руководителя до униженного, поломанного человека, живущего на пенсию. Прошли годы, а в политике сменилось несколько поколений, прежде чем по Игнатьичу начали скучать. По открытым дверям его кабинета, куда мог войти любой, по его мужиковатости и крепким, образным выражениям, по его странным, но симпатичным мечтам вроде возрождения земства, по его харизме – обаянию бежецкого мужика, вымершего в политике и вымирающего в жизни типа. Со времен Платова через область прошли сотни неприметных ловких политиков и руководителей в галстуках и аккуратных костюмах, с железной хваткой, прагматичных, ведущих исключительно здоровый образ жизни. Мелькнули и исчезли, не оставшись в народной памяти. Не «засветившись» ни великими делами, ни великими пороками. «Знаю твои дела. Ты ни холоден, ни горяч. Но так как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих», – сказано в библейском Откровении. Сейчас в политике – время людей теплых. Неприметных, неярких, неинтересных. Игнатьич же был горяч. И в чем он был прав, а в чем виноват, судить теперь не нам. Нам остается проститься с человеком – эпохой в тверской истории и простить ему все то, что мы так любим и так ненавидим в самих себе.

Андрей ТОПОРОВ

Он был человеком широкой души…

Мы попросили поделиться своими воспоминаниями о Владимире Платове глав районов, хорошо знавших экс-губернатора.

Олег ДУБОВ, глава Оленинского района:

– Я поддерживал Владимира Платова, когда он участвовал в первых выборах губернатора, работал в его штабе. Мы сотрудничали с ним восемь лет. Он был простым в общении, доступным для всех человеком. Был по-житейски мудрым – принимал решения исходя из разумных соображений и собственного опыта. Первый срок Платова был успешным – Владимир Игнатьевич был настоящим патриотом Тверской области, отстаивал интересы региона на федеральном уровне. Он был поистине народным губернатором. Уверен, что в памяти жителей области он остался именно таким – простым, открытым, доступным губернатором. И если положить на чашу весов плохое и хорошее, достижения и провалы, перевесит первое.

Михаил ШИБАНОВ, глава Бежецкого района:

– Я знал Владимира Платова много лет, еще до того, как он стал губернатором. Считаю, что он сделал очень многое для Бежецка и Тверской области в целом. Да, можно при желании вспоминать ошибки и человеческие недостатки Платова (замечу, что недостатки эти всячески культивировались и поощрялись отдельными людьми из его окружения). Но можно и нужно вспомнить и достижения, которых было немало. Наконец, Платов был яркой политической фигурой. Он общался с Росселем, переписывался с Солженицыным. Он сумел одержать яркую победу на своих первых выборах, несмотря на противодействие административного ресурса. Я запомнил его как человека, который умел прощать, очень любил жизнь. Он был настоящим русским мужиком – человеком широкой души, способным на большие поступки.

Владимир БАЮНОВ, депутат Законодательного собрания Тверской области:

– Мы вместе работали с Владимиром Платовым на заводе «Бежецксельмаш», потом я был его политическим оппонентом на выборах губернатора Тверской области. Если говорить о Платове как о человеке, то в нем, конечно, было много доброты. Если к нему обращались за помощью, он выслушивал, пытался помочь. Он стремился к новому, быстро всему учился. Но, к сожалению, имел один общеизвестный недостаток, из-за которого в определенный момент времени его начали окружать не очень порядочные люди. Этот же недостаток приводил к тому, что на нет сводились результаты работы, Платов терял управление над областью, принимал неверные решения. Наше политическое противостояние завершилось перед третьими выборами губернатора, которые, как известно, Платов проиграл. Я сказал: «Как бы то ни было, но вы – человек тверской, и я вам мешать не буду…» Он поблагодарил меня, мы пожали друг другу руки. В тот момент многие от него уже отвернулись…