Моря голодом Ленинград, фашисты уничтожали национальную элиту
27 декабря страна в очередной раз вспомнила эту скорбную и радостную дату: зимой 1943 года была прорвана блокада Ленинграда, страшное кольцо, сжимавшее город, было разомкнуто.
К тому моменту в северной столице от голода, холода, бомбежок погибло по разным подсчетам от 800 тысяч до 1500 000 человек. Цифры разнятся, ведь невозможно установить, сколько же людей находилось в городе к моменту начала блокады – в Ленинград стекались и беженцы, и люди из пригородов, были солдаты и офицеры.
Не будем повторять всем известные страшные сюжеты, мы предлагаем вглядеться в те подвиги блокадного города, которые менее известны и прославлены в прессе, а также под иным углом смотреться в преступление, совершенное в отношении нашей страны в блокадном Ленинграде нацистским преступным режимом (и, добавим, той самой «цивилизованной Европой», которая сейчас, позабыв уроки военных лет, вновь рвется нас уничтожать, раздроблять и блокировать). Ведь на кладбищах Ленинграда в известных и безвестных могилах оказались похоронены не просто сотни тысяч замученных человек – нацисты целенаправленно, осознанно, упоенно морили нашу национальную элиту. Морили музыкантов и художников, ученых и философов, архитекторов и музейщиков… Ленинград со дня основания был городом русской интеллигенции, нашей интеллектуальной и духовной элиты. И потому трагедия города – это трагедия в квадрате, трагедия в кубе: нам и сегодня не хватает тех творческих и интеллектуальных сил, которые мы утратили во время ленинградской блокады. Эти пустоты, эти убийства до сих пор саднят кровавой раной в нашей культуре, в духовной, общественной жизни. И это всегда будет преступлением без срока давности, которое невозможно забыть и простить.
Художники, которых мы потеряли
На Смоленском кладбище в Петербурге есть особое место – остров Декабристов, а на нем – братские могилы погибших в блокаду. Почти сразу на входе стоит небольшой лаконичный мемориал, надпись сообщает: в этой братской могиле покоятся ленинградские художники, профессора Академии художеств. И когда вчитываешься в фамилии, мороз идет по коже.
Ведь большинство из нас не знает, что Иван Билибин, чьи дивные иллюстрации к русским народным сказкам мы все знаем с детства и которые давно стали неким символом всей русской народной культуры в мировом восприятии, погиб от голода в 1942 в Ленинграде. Немолодой уже художник, когда стало совсем тяжело, перебрался в подвалы Академии художеств и до последнего рисовал.
Несколько лет назад на одном российском аукционе всплыла яркая открытка с рисунком Билибина, изображавшим Русский Север, изданная в начале века. Билибин подарил ее другу в разгар блокады, а сзади надписал: «Какая в этих местах сёмга! Кто не пробовал свежей сёмги, тот не может себе представить, что это за божественная рыба! Писано в дни голодовки, декабрь 1941 г. Ленинград. И. Билибин». Известно, что художнику предлагали эвакуацию, ему было 66 лет. Но он отказался, объяснив свой поступок просто: «Из осажденной крепости не бегут, ее поддерживают». В том же году Билибин создавал патриотические открытки для фронта, писал статьи и обращения к защитникам города.
Еще раньше, почти в самом начале блокады тихо угас великий художник Павел Филонов. Он и до блокады-то был равнодушен к быту, был в этом смысле большим ребенком, а когда дело дошло до выживания… Интересно, вспоминают ли о страшной судьбе мастера русского авангарда, одного из основателей аналитической школы его многочисленные европейские поклонники, любящие порассуждать о том, как, мол, Филонова не ценило советское государство? Может, и не ценило должным образом, но убили-то нашего мастера ваши дедушки и прадедушки, господа!
Так же, как уморили голодом в блокадном Ленинграде и прекрасного графика Павла Шиллинговского, замечательного гравера, иллюстратора, оставившего столько работ, пронизанных любовью к родному городу.
Как убили художника-графика и иллюстратора Николая Тырсу, чьи яркие литографии перед войной украшали дома сотен ленинградцев, чьи удивительные иллюстрации классики, детских книг радовали и радуют многие поколения русских людей.
Как убили художника, графика, иллюстратора Николая Лапшина, перед голодной смертью ослепшего, беспомощного. А ведь всего-то за восемь лет до страшных событий именно ему на Западе, в США, присудили престижнейшую премию одного из ведущих американских издательств и издали две книги с заказанными ему иллюстрациями. И вот художника уже не было в живых, он покоился в сырой ленинградской земле, а его книги за рубежом все так же переиздавали.
Как убили мозаичиста Владимира Фролова, одного из создателей уникального облика московского метро. Он и в блокадном Ленинграде не прекращал свои работы – за несколько до смерти в Москву по «Дороге жизни» уехали его последние мозаики для украшения станций. Увидеть работы Фролова можно на станциях метро «Автозаводская», «Маяковская», «Новокузнецкая».
Как убили архитектора Якова Гевирца, построившего множество известных питерских особняков, и Оскара Мунца, автора Волховской ГЭС…
И этот перечень погибших художников очень, очень длинный.
Доски памяти
Гуляя по Петербургу и заглядывая в его особняки, то и дело замечаешь небольшие доски памяти погибших в блокаду. Их подчас устанавливали профсоюзы, творческие объединения: цеховые потери порой потрясают воображение.
Во время экскурсий в роскошный особняк Половцова, отданный в свое время под Дом архитектора, многие обращают внимание на доску с десятками фамилий памяти зодчих, погибших на фронтах Великой Отечественной и в осажденном Ленинграде. В блокадном городе они не сидели сложа руки – шли переоборудования зданий, велась маскировка, после бомбежек шли срочные ремонты и восстановления, строились укрепления: и всем этим занимались архитекторы.
По данным исследователей, в городе погибло 138 членов Ленинградского отделения Союза архитекторов СССР. 118 умерли от дистрофии, то есть от голода. Теперь становится как-то понятнее, правда, почему отечественная архитектура, давшая столько шедевров до войны, а до этого в царский период, в 1960-х-1970-х начала плодить серые скучные здания? Да отсохнет язык у тех, кто бросит за это камень в советскую архитектуру: никто в мире не терял, кроме нас, в одночасье сотни лучших своих мастеров, целые поколения.
А знаете ли вы, что от голода в Ленинграде погибло 46 писателей, в том числе, к примеру, наш любимый и всем известный фантаст Александр Беляев, автор романов «Человек-амфибия», «Голова профессора Доуэля», «Остров погибших кораблей» и многих других? Как и Билибин, он отказался эвакуироваться из осажденного города и умер от голода. Похоронен в братской могиле.
«Во время блокады от голода и лишений умерли Н. П. Андреев, Л. Н. Войтоловский, А. В. Ганзен, Вас. В. и Вл. В. Гиппиусы, Э. Ф. Голлербах, Е. Я. Данько, В. Л. Комаровский, А. П. Крайский. Были среди них и писатели-ополченцы В. И. Валов и Л. В. Цырлин», — сообщают справочники.
О каждом можно написать не одну статью, каждый – невосполнимая потеря. Вот, к примеру, Эрих Федорович Голлербах – блестящий эрудит, историк искусства, художник-график. Его книги по истории гравюры, монографии о русских художниках и сейчас настольные у русских книголюбов. Ему чудом удалось пережить первую блокадную зиму, трагедия разыгралась уже во время эвакуации: машина, ехавшая по Дороге жизни, пошла под лед. Голлербах из полыньи выбрался, а его жена – нет. Писатель умер от голода и депрессии через несколько дней.
А вот цитата из дневника Ольги Берггольц: «Единственный оставшийся тогда в Ленинграде оркестр Радиокомитета убавился от голода за время трагической нашей первой блокадной зимы почти наполовину. Никогда не забыть мне, как темным зимним утром тогдашний художественный руководитель Радиокомитета Яков Бабушкин (в 1944-м погиб на фронте) диктовал машинистке очередную сводку о состоянии оркестра: «Первая скрипка умирает, барабан умер по дороге на работу, валторна при смерти…». В братских могилах Ленинграда лежат сотни музыкантов…
138 библиотекарей погибло в осажденном городе, многие на рабочем месте. Книга, чтение спасали людей, поддерживали их моральные силы. И библиотекари до последнего выдавали книги и разносили их своим обессилевшим читателям порой по домам.
Быть человеком
А разве не великий подвиг ценой жизни сотворили сотрудники института Вавилова, где до войны десятилетиями собирали мировую коллекцию семян? И вот случился голод – страдавшие от него ученые, как могли, спасали коллекцию от полчищ крыс, топили самодельные печи, ведь смена могли замерзнуть. 19 человек погибли от голода, ни один не переступил нравственную, моральную черту – ни одно зернышко из ценного фонда не было съедено. Люди умирали буквально за столами, а в соседних комнатах лежали семена, собранные для будущих поколений. Две трети фонда уцелело, потомки тех семян и сейчас растут на отечественных полях.
А знаете ли вы, почему Ленинградский зоопарк сохранил свое название по сей день, вопреки всем переименованиям? Это в честь подвига его сотрудников, которые в блокадные дни сотворили невероятное. Да, часть животных погибли уже в первые дни, под бомбежками и обстрелами, а выбежавших на волю хищников пришлось пристрелить. Но четверть зверей (160) дожила до снятия блокады. Легендой стал подвиг женщины, ухаживавшей за бегемотихой Красавицей: норма еды для бегемота – 40 кг в день, кормить ее приходилось распаренными опилками. Смотрительница, сама таявшая от голода, делилась с любимицей пайкой, и каждый день на саночках привозила из замерзшей Невы по 400 литров воды – без нее Красавица бы просто погибла. Во время налетов животное страшно пугалось, металось по клетке, стонало, и Евдокия Дошина не бросала питомицу: ложилась рядом, обнимала, успокаивала. Так вместе и коротали налеты. Пережили блокаду обе.
Уже летом 1942 года зоопарк открыл свои двери для посетителей, став символом стойкости и человечности.
Смог бы другой народ, пережив такие потери, такие страдания, восстановить свой жизненный, творческий потенциал? Мы – смогли. Вечная память и вечная слава жителям блокадного Ленинграда.
Читайте также: