Эта история случилась в Кимрах под самый Новый год. Говорят, под Новый год случаются разные добрые чудеса. Однако милиционерам в Кимрах пришлось вместо праздника разматывать ужасную историю, когда пожилую женщину зверским образом убили, а причиной этому стала бракованная обувная заготовка и заседание товарищеского суда. Имена и фамилии действующих лиц изменены.
Незадолго до наступления нового, 1971 года в Кимрах в квартире по улице Шевченко обнаружили тело женщины. Ее опознали быстро – это была 60-летняя Надежда Ивлева. Жила она одиноко, работала охранницей на обувной фабрике «Красная звезда». Работа-дом, дом-работа, тихая скромная женщина, о которой даже соседи ничего не могли сказать. Ивлева лежала в коридоре однокомнатной квартиры. Судя по всему, убийца настиг ее сразу после того, как женщина с улицы вошла в квартиру, нанес несколько ударов сзади по голове, оглушил, а потом продолжал избивать ее уже мертвую. На теле Надежды нашли несколько десятков кровоподтеков и ссадин, некоторые из них, как установили эксперты, были нанесены уже после того, как Ивлева скончалась.
Кому понадобилось таким страшным способом расправляться с женщиной, которая, по общему мнению, никому не доставляла зла? Стали проверять связи Ивлевой, опрашивать соседей, коллег по работе. Кто-то вспомнил, что у Ивлевой был племянник Николай, сын ее родной сестры, которая погибла несколько лет назад. Николай изредка заходил к Ивлевой, просил денег. Николай нигде не работал, пристрастился к алкоголю, тянул с тетки деньги. Соседи вспомнили, что последний визит Николая закончился ссорой: Ивлева выгнала племянника и предупредила, чтобы перестал к ней таскаться, пока не устроится на работу. Произнесла она это достаточно громко, чтобы услышали соседи.
Николая немедленно задержали, доставили на допрос. Сыщики уже потирали руки – вот он, убийца. Николай не смог подтвердить свое алиби, но яростно отрицал, что он убил свою тетку. После гибели матери Надежда Ивлева осталась его единственной близкой родственницей. У Николая с ней не всегда складывались отношения, бывало, и ругались (этого Николай не отрицал и признавался, что да, в последний свой визит они с Надеждой сильно поругались), но это не повод для убийства.
Тем не менее милиционеры оставили Николая в камере – пусть подумает, успокоится. И на следующее утро Николай сделал признание: да, убийца Надежды Ивлевой – он. Подписал соответствующий протокол. Казалось бы, все в порядке: можно закрывать дело, оформлять и отправлять в суд, убийца найден. Но все оказалось куда сложнее…
Прежде всего, сыщиков смущал чрезвычайно зверский способ убийства. Женщину забили каким-то тяжелым тупым предметом (тогда еще не знали, что орудием убийства стал молоток), ее били жестоко, выбирая незащищенные места, удары наносились явно с намерением причинить жертве максимальные страдания. Ивлева даже не успела снять с головы теплый платок, и преступник буквально вбил платок в череп, настолько сильными были удары. Вряд ли Николай мог таким способом расправиться с теткой, которую он знал с детства, – какая бы громкая ссора этому не предшествовала.
Милиционеры отправились на квартиру к Николаю с целью обнаружить там возможное орудие убийства. Однако ничего подходящего не было. После долгих поисков нашли небольшой старинный бронзовый пестик, которым Николай колол орехи. Но эксперты, изучив пестик, дали однозначный ответ: этот предмет никак не мог служить орудием убийства. Уж больно он легкий для того, чтобы причинить такие глубокие травмы, да и его форма не совпадает с ударами, которые были нанесены Ивлевой.
А спустя еще несколько дней Николая пришлось выпустить, потому что у него оказалось алиби: в день предполагаемого убийства Ивлевой он проходил медицинское обследование в одной из кимрских больниц и весь день находился в палате, на глазах других людей. А самооговорил себя по слабости характера: помнил, что последняя встреча с теткой закончилась ссорой и боялся, что теперь на него повесят ее убийство… Все пришлось начинать сначала.
Во время следствия милиционеры обратили внимание на то, что Ивлева с работы и на работу всегда ходила одной дорогой, и решили опросить тех, кто также постоянно пользуется этим маршрутом, не заметили ли они что-то необычное. И тут их ждала удача: две женщины, которые хорошо знали Ивлеву, показали, что в последние дни видели, как за ней следил какой-то мужчина. Он шел за Ивлевой, перебегая от дерева к дереву и прячась за стволами. И еще интересная деталь: в день убийства свидетельница видела, как этот мужчина быстрым шагом шел по улице Шевченко, где жила Ивлева, и в руке его было ведро.
Таинственного мужчину с ведром опознали и нашли быстро. Все-таки в советские годы люди в маленьких городах общались постоянно, все друг друга знали. По описаниям одежды и внешних примет выяснили, что речь идет о некоем Васильеве, который работал слесарем на той же самой обувной фабрике «Красная звезда», что и покойная Ивлева. Милиционеры отправились на фабрику. Когда Васильев увидел, как в его сторону идут люди в форме, он сильно побледнел, у него задрожали руки. И буквально через несколько минут слесарь признался, что именно он убил Ивлеву!
Дело было так. В тот день, 20 декабря 1970 года, Васильев решил прихватить с собой колодку для мужской обуви, которую технологи определили как бракованную. Он положил колодку в карман и стал ждать конца смены. Но на проходной его остановили. Надежда Ивлева дежурила старшей смены и, когда увидела, как Васильев пытается вынести с территории фабрики обувную колодку, остановила его. Тут же составили протокол, изъяли колодку. Васильев кричал, что колодку взял из бака с отходами, что она бракованная и никому не нужна, но Ивлева действовала строго по инструкции, запрещающей выносить с территории фабрики любые изделия и материалы. Уже потом коллеги, вспоминая Надежду Ивлеву, отмечали ее добросовестное и ревностное отношение к работе. Может быть, иногда она проявляла излишнее усердие, но с другой стороны, ей доверили охранять вход и выход на фабрику и препятствовать так называемым несунам. Вот она и препятствовала. Начальство ее рвением было довольно.
На следующий день протокол о задержании Васильева на проходной с продукцией фабрики отправился на участок, где он работал. В тот же день там состоялось заседание товарищеского суда, на котором коллеги осудили поступок Васильева и проголосовали за то, чтобы оштрафовать его на 10 рублей.
Вот после этого Васильев и решил отомстить Ивлевой. Поначалу речь шла о том, чтобы ее, как он сам говорил, «проучить». Васильев решил набрать ведро воды в уличной колонке, подкараулить Ивлеву и окатить ее водой на морозе – припугнуть. Два дня после смены он следил за тем, какой дорогой Ивлева идет с работы, – тогда-то его и заметили. А когда узнал, что женщина возвращается с работы одним и тем же маршрутом, да к тому же живет, скорее всего, одна, решил, что просто припугнуть ее будет мало. При этом ведро, отправляясь «на дело», Васильев все равно взял, но в ведро положил большой плотницкий молоток…
Он зашел в подъезд, где жила Васильева, и стал ждать. Когда женщина открыла дверь своей квартиры, Васильев прыгнул на нее со спины, толкнул вперед и захлопнул дверь. От неожиданности, как говорил потом убийца, Ивлева не закричала, не оказала сопротивления, даже не успела повернуться, когда Васильев нанес ей первый сильный удар по голове молотком. Ивлева упала на колени, и убийца, озверев от крови, продолжал бить ее снова и снова. Когда Надежда Ивлева упала, Васильев стал бить молотком не глядя, куда попадет. И опомнился далеко не сразу. Увидев у своих ног тело женщины, им убитой, с размозженной головой, Васильев пришел в себя, положил окровавленный молоток в ведро (потом дома он его тщательно вымоет, но экспертиза обнаружит в микротрещинах молотка волокна ткани, идентичные волокнам из головного платка Ивлевой) и, стараясь быть незаметным, пошел домой. Однако его увидела одна из свидетельниц, описав и его одежду, и то, что Васильев нес в руке ведро.
Васильева приговорили к смертной казни, расстрелу — так обернулась для него история с товарищеским судом, бракованной колодкой для обуви и желанием отомстить.
Владислав ТОЛСТОВ