Не стоит забывать, что Тверская губерния когда-то была местом «ближней ссылки» — сюда отправляли на постоянное место жительства людей, которых правительство считало неблагонадежными.
В обширном списке «тверских ссыльных» неожиданно встретить имя Александра Алябьева, одного из самых популярных русских композиторов XIX века. Он-то как тут оказался? Оказывается – за убийство. Интересная история.
Села Василево, где Альябев жил в имении своей жены, Екатерины Римской-Корсаковой, сегодня уже нет: в 1937 году Василево, как и десятки других сел, оказалось в зоне затопления при строительстве Московского моря. Еще позже несколько поселений, в том числе и то, на территории которого находилось Василево, согласно новому административно-территориальному делению отошли к Московской области. Сегодня это территория Клинского района Мособласти, но когда-то это была именно тверская земля, Тверская губерния.
Александр Алябьев не был местным уроженцем, он родился в Москве. И в Тверской губернии оказался только в последнее десятилетие жизни: в 1840 году ему было предписано отправиться в имение жены «в сельцо Василево Корчевского уезда», поскольку пребывание в Москве ему запретили. Даже когда запрет на пребывание в Москве был снят, до самой смерти (он скончался в 1851 году) Альябьев каждый год на лето приезжал в Василево.
Но что произошло, почему известного композитора отправили в ссылку? В советские времена из биографии Алябьева изымали, скажем так, сведения о судимости. Не решались признать, что автор бессмертного романса «Соловей» на стихи друга Пушкина Антона Дельвига (а романс этот до сих пор разучивают во всех музыкальных школах) в своей повседневной жизни был человеком, мягко говоря, неприятным. Картежник, хулиган, а потом еще и убийца. Впрочем, по порядку.
Неожиданное упоминание об Александре Алябьеве встретилось в биографии великого русского поэта Александра Грибоедова, изданной недавно в серии «ЖЗЛ». Там говорится, что Алябьев, представитель почтенной московской дворянской семьи, был человеком весьма свободных нравов. Все свободное время он проводил в московских клубах, где предавался безудержной и рискованной карточной игре. Алябьев получил отменное домашнее образование, умел играть на фортепиано, и во время посещений клубов устраивал целые концерты, мог музицировать часами.
Он был исключительно страстным музыкантом, и именно любовь к музыке связала его дружбой с молодым дипломатом и поэтом Александром Грибоедовым. Два Александра, Алябьев и Грибоедов, оказались родственными душами: они бесконечно сидели за фортепьяно и играли друг другу свои произведения. Мало кто знает, что Грибоедов был не только автором «Горя от ума», но и талантливым композитором, именно он написал «грибоедовский вальс», который в свое время был не менее популярным, чем его комедия. Впоследствии, когда Алябьев стал сочинять романс за романсом, злые языки утверждали, что этим он обязан мелодиям, которые якобы «подсказал» ему Грибоедов. Однако это, конечно, не более чем досужие сплетни: творчество Александра Алябьева было всегда оригинальным, до конца жизни он сочинял музыку, которая в наше время входит в сокровищницу музыкальной культуры России.
У Алябьева был родственник, некто Шихматов, беспутный молодой человек, постоянно сопровождавший его во время посещений клубов. Именно Шихматову приписывают главную роль в истории, которая сломала жизнь Александру Алябьеву. Это произошло осенью 1825 года. Незадолго до этого Алябьев вышел в отставку в чине подполконовника и поселился в Москве. Следует заметить, что к тому времени он успел отличиться в Отечественной войне, за храбрость на поле боя был награжден двумя орденами, и в московском обществе его привечали не просто как одного из завсегдатаев клубов, но как человека уважаемого и заслуженного. Поэтому и в то, что произошло потом, поверить было невозможно.
А произошло вот что. В одном из клубов Алябьев и Шихматов играли в карты. Их партнером по игре оказался московский помещик по фамилии Времев. Известно, что игра затянулась далеко за полночь. Потом, как сообщал сам Алябьев, он уехал домой. А через несколько дней в одном из московских дворов было обнаружено тело Времева – он был задушен и ограблен. Полиция пришла с допросом к Шихматову, и тот…сразу признался, что именно он убил помещика во время ссоры в клубе. И сказал, что его соучастником был Алябьев. Алябьева немедленно арестовали!
Пока шло следствие, в Петербурге случилось знаменитое восстание декабристов на Сенатской площади. И теперь следствие интересовалось не только убийством Времева, но связями арестованного Алябьева с членами тайных обществ. Было известно, что Алябьев как человек общительный, имел немало друзей, в том числе и тех, кто принадлежал к декабристам. Сам он не стал ничего наговаривать на своих знакомых, считая, что участие в заговоре не может устанавливаться на одних свидетельских показаниях. И эта щепетильность сослужила ему дурную службу. В докладной записке по делу декабристов, которую представили императору Николаю Первому, Алябьев был упомянут в числе тех, кто «имея сведения о заговорщиках, на следствии ведет себя замкнуто и осторожно». Участие Алябьева в убийстве помещика Времева оставалось недоказанным, поэтому суровость приговора объясняют именно его поведением на следствии по делу заговора декабристов. Алябьева наказали чрезвычайно сурово: его лишили всех прав состояния, лишили дворянского звания и приговорили к ссылке в Сибирь. Несправедливость приговора и чрезмерная его суровость была очевидна многим, и за Алябьева ходатайствовали неоднократно, но император Николай I неизменно отклонял все прошения о смягчении участи композитора.
В результате Алябьев, который к убийству помещика, как считают многие современные историки, был совершенно непричастен, до дна испил горькую чашу несправедливого и неправого суда. Первые три года после объявление приговора он провел в одиночной камере Петропавловской крепости. После под усиленным конвоем его этапировали в Тобольск. В Тобольске, впрочем, Алябьев нашел применение своим талантам. Едва прибыв в этот город, и находясь на положении ссыльного, он организовал настоящий симфонический оркестр, в котором играли ссыльные казаки и солдаты – рядовые тех самых полков, которые в день восстания декабристов вышли на Сенатскую площадь. Этот оркестр стал очень популярным в Тобольске, а Алябьев тем временем собрал несколько десятков казачьих и солдатских песен и издал сборник авторских переложений и партитур под названием «Северный певец».
И все время, пока он находился в тобольской ссылке, Алябьев не переставал писать новые мелодии! Все мы знаем проникновенный романс «Вечерний звон» на стихи Ивана Козлова. Эту песню Алябьев написал в Тобольске, переправил ноты своим друзьям в Петербург – и вскоре «Вечерний звон» исполняли на всех музыкальных вечерах в столичных салонах. Имя композитора при этом не называли, но все прекрасно знали, что автором этой песни является никто иной, как Александр Алябьев.
После Тобольска Алябьева перевели на Кавказ.И здесь Алябьев не оставлял своего увлечения музыкой. Он собирал песни народов России, записывал народные кавказские, башкирские, киргизские, туркменские, татарские песни, опубликовал первый сборник народных украинских песен (вместе с историком украинского фольклора М.Максимовичем). Всего за время своего заключения и ссылки Алябьев написал около 200 мелодий – романсов, фантазий, мелодий к водевилям, оркестровых произведений. Произведения Алябьева до сих пор входят в число шедевров русского музыкального искусства.
Только в 1840 году, спустя 15 лет скитаний и ссылки, Алябьеву было дозволено вернуться в Москву, однако жить в самой Москве ему было официально запрещено, и он переехал в сельцо Василево в Тверской губернии, которое принадлежало его жене Екатерине Александровне Офросимовой, урожденной Римской-Корсаковой. Своих детей у Алябьевых не было, но они заботились о Леониле Пассек (сестре Вадима Пассека, историка Симонова монастыря), которую будущая жена композитора взяла на воспитание около 1831 года. И только потом разрешили переехать в Москву, где композитор жил под надзором полиции. Впрочем, сам Алябьев никогда не давал повода заподозрить себя в неблагонадежности: его интересовало только творчество, только музыка, а к политике, которая так исковеркала его жизнь, он оставался подчеркнуто равнодушным. Умер композитор в Москве 22 февраля 1851 года, похоронен в Симоновом монастыре в усыпальнице Алябьевых.
Владислав Толстов