Не так давно исполнилось 200 лет (1822), как эта женщина покинула наш мир. С единственного сохранившегося портрета на нас смотрит утонченная, аристократическая дама, в уголках рта скрывается ироническая улыбка.
Художник своей модели явно польстил. Многие мемуаристы-современники запомнили ее грубой, своенравной, жестокой барыней, которую мало кто звал редким старинным именем Агафоклея, зато вся округа звала ее Полторачиха. И через много лет после ее смерти ее помнили как Полторачиху. И то сказать: Агафоклею Полторацкую можно назвать, может быть, одной из самых ярких, выдающихся, замечательных помещиц, когда-либо живших в Тверской губернии. Хотя что там говорить – вряд ли кто-то из нас согласился бы служить у Полторачихи. Боялись ее все невероятно. Оттого и внучки ее стремились побыстрее выйти замуж, чтобы сменить фамилию, чтобы их не связывали с фамилией Полторацких. Одну из внучек звали Анна Керн (в девичестве Полторацкая). Это именно ей Пушкин посвятил стихи, где есть строки про «гений чистой красоты». А вся округа звала Анну Керн не гением красоты, а «внучкой Полторачихи». Да кто она такая, эта Полторачиха?
«Генеральша Полторацкая», как в дворянском обществе прозвали Агафоклею Александровну, урожденную Шишкову, родилась в 1737 году. Когда ей было 15 лет, родители, небогатые помещики, выдали ее замуж за известного в округе вдовца Марка Полторацкого. Марк Федорович был певчим при Придворном хоре (и создателем системы подготовки малолетних придворных певчих, то есть первых русских школ хорового пения). Марка Федоровича любила сама Екатерина Великая, он пользовался при дворе всеобщим уважением, был часто приглашаем к высочайшему столу, слыл человеком приятным, остроумным, широко образованным. Марк Федорович был известным певцом, значился «уставщиком» придворного хора и даже выступал в итальянской оперной труппе под именем Марко Портурацкий. В 1791 году Марку Федоровичу был пожалован чин действительного статского советника. А также дарованы обширные земли в Тверской губернии, в том числе знаменитое имение Грузины, получившее название от иконы Грузинской Божией Матери, хранившейся в местной церкви.
Замуж Агафоклею выдали буквально в пять минут. Девочка сидела в своей комнате, а в это время в гостиной ее родители принимали вдовца Марка Федоровича Полторацкого. В комнату заглянула нянька: «Поди, Феклуша, жених приехал», – сказала она, забрала из рук своей воспитанницы куклу и мягко подтолкнула к двери. Так Агафоклея впервые увидела своего суженого – кстати, с мужем они прожили душа в душу, а сама «генеральша» родит ему 22 ребенка, две футбольные команды (все дети выжили)!
Замуж Агафоклея выходила без любви, ее мнения просто не спрашивали. Поэтому ехать в Петербург она наотрез отказалась, предпочла обустраивать имение Грузины, которое досталось ей в качестве приданого. Когда Полторацкий, соскучившись по своей Феклуше, прикатил в Грузины, то немало удивился происшедшим за короткий срок изменениям. Немногочисленная челядь, вся как один, кроме старых и малых, занята на работах: кто чистил заросшие пруды, кто латал сараи, а кто-то вывозил скопившийся за годы мусор. От дел отставлен был только староста, собственноручно битый молодой барыней за воровство, «нерадение к службе» и с тоской ожидавший решения своей дальнейшей участи. Поглядев на это, Марк Федорович принял решение не вмешиваться в хозяйственные дела супруги. Анна Оленина, еще одна знаменитая внучка «генеральши Полторацкой», писала об этом так: «Энергичная личность бабушки стушевала его личность».
Известно, что Агафоклея заняла у соседей крупную сумму денег на отстройку трехэтажного дома. Ей не было еще и тридцати, когда дом был достроен. Здание это состояло из ста двадцати комнат. Спальня Агафоклеи была декорирована розовым мрамором. По оценке специалистов, занимавшихся историей русских усадеб, «постройка столь крупного каменного сооружения в усадьбе, сравнительно далеко расположенной от обеих столиц, была весьма редким для того времени явлением». Перед господским домом были разбиты роскошные клумбы, а за ними парк с прудом, островами, мостиками, беседками, статуями и другими «бесчисленными затеями».
Агафоклея Александровна быстро прославилась своим железным характером, который позволил ей преумножить семейный бюджет. Начав с небольшого хозяйства, она сумела составить крупное состояние в 4000 душ, ставшее залогом успеха Полторацких в свете. Ее внучка Анна Петровна Керн, муза Александра Пушкина, писала о своей бабке в воспоминаниях: «Она была так умна и распорядительна, что, владея 4000 душ, многими заводами, фабриками и откупами, вела все хозяйственные дела сама, без управляющего, через старост. Этих старост она назначала из одной деревни в другую, отдаленную, где у них не было родни». Стиль управления делами у Полторацкой был весьма строгим. Она отличалась властолюбием, строгостью и даже жестокостью. Перед ней трепетали как деловые партнеры, так и домочадцы.
Полторачихой ее прозвали окрестные крестьяне за непомерную властность и жестокость. Известно, что Агафоклея Александровна лично принимала решение о том, какое кому поприще из ее 22 детей избрать. Известна история, как она распорядилась высечь сына-офицера, который приехал на побывку и чем-то расстроил свою мать. Существуют и такие воспоминания о ней: «Страдая бессонницей и тщетно испробовав все средства, Полторачиха приказывала собирать своих крестьян и сечь их перед окнами своей спальни: стоны и крики избиваемых действовали на нее как морфий, и она тотчас засыпала. Жертвы Полторачихи нашли наконец способ ее обманывать. Сговорившись с дворней, приставленной «для сечения», они поднимали неистовый крик, якобы от боли, навевая таким образом желанный сон на свою госпожу». А один из соседей помещицы, доктор Синицын, записал такой рассказ: «Однажды, приехав из имения в свой петербургский дом, Полторачиха увидела из окон толпу людей, бежавших мимо ее дома на Сенную. Распространился нелепый слух, будто бы в наказание за все жестокости Полторачиху будут всенародно бить плетьми тут же на площади. Узнав об этом, Полторацкая пришла в неописуемую ярость и, тотчас приказав заложить коляску, вихрем понеслась по площади на четверке своих коней. «Подлецы! — кричала она в исступлении. — Прежде чем меня выпорют, я вас половину передавлю». Испуганная толпа тотчас же разбежалась».
О властной Агафоклее Полторацкой нам до сих напоминает знаменитая Преображенская церковь в селе Красное, построенная помещицей к ожидаемому приезду императрицы Екатерины Великой. Екатерина в итоге в Грузины не приехала, а вот знаменитая копия «Чесменской» церкви (уникального для российского храмового строения шедевра так называемого готического стиля) сохранилась до наших дней. Известно, что Полторачиха лично выбирала место для строительства храма, много жертвовала на церкви и церковные училища и на свои собственные средства построила собор в Старице.
Последние годы своей жизни Агафоклея Полторацкая провела в постели. Помещица попала в страшную аварию – экипаж, в котором она ехала в Москву, перевернулся на полной скорости. По воспоминаниям современников, Агафоклею Александровну извлекли в таком состоянии, что «все кости ее были поломаны на куски и болтались, как орехи в мешке». После этого случая она не могла управлять ни руками, ни ногами, но от дел не отошла. Остаток жизни она провела в постели. Ее кабинетом стала спальня, откуда она отдавала свои распоряжения. Биографы Полторацкой писали, что к концу жизни у нее было 13 тысяч душ крепостных. Она стала богатейшей помещицей Тверской губернии!
Агафоклея Александровна пережила своего мужа на 27 лет. Как отмечает биограф, «почувствовав приближение смерти и перенося жестокие страдания, она громко взывала к Богу, чтобы муки эти были сильнее, дабы этим очистилась ее грешная душа. Приказав перенести свою постель в большую залу с хорами, открыть все окна и двери и оповестить весь околоток, чтоб приходили с нею прощаться, она при огромном стечении крестьян и соседей-помещиков начала громко каяться в своих прегрешениях. Эта всенародная исповедь произвела потрясающее действие на присутствовавших и закончилась громким криком: «Православные, простите меня, грешную!», – на что последовал единогласный ответ: «Бог простит», и священник причастил умиравшую».
Владислав ТОЛСТОВ
Читайте также: