В истории Тверской губернии купцы занимали важное место. Ведь и самый известный путешественник в нашей истории – Афанасий Никитин – тоже был купцом.
Маленький уездный город Вышний Волочек в Российской империи стал одним из центров текстильной промышленности, стал частью истории нескольких могучих купеческих фамилий. Сегодня вышневолоцкие краеведы буквально по крупицам собирают сведения о тех, кто создавал здесь свои капиталы. Расскажем о двух знаменитых именах из длинной галереи прославленных вышневолоцких купцов.
Известный Успенский храм в Вышнем Волочке был построен на средства московского купца Флора Ермакова. О нем даже Бунин написал в «Жизни Арсеньева»: «Сунув парикмахеру на чай, он надел отличное черное пальто и котелок, закурил сигару и вышел. Парикмахер обратился ко мне:
– Знаете, кто это? Первейший богач, купец Ермаков. Знаете, сколько он всегда дает на чай? Вот-с. – Он раскрыл ладонь и, весело смеясь, показал: – Ровно две копейки!
Флор Ермаков по происхождению был крестьянином. Когда Флору было 23 года, его отец Яков Ермаков выкупился из крепостной зависимости и перешел из крестьянского в купеческое сословие. Ермаковы построили ситценабивную и красильную фабрики в Москве, и Флор с самого начала участвовал в коммерческих делах семейного бизнеса. Когда ему было уже за 50, его отец Яков Ермаков скончался, и Флор Яковлевич стал наследником гигантского, как сказали бы сейчас, легкопромышленного кластера. К уже действующим фабрикам Флор добавил бумаготкацкую фабрику в селе Мещерино, шерстяную и камвольную фабрики в Сокольниках, текстильную фабрику в Вышнем Волочке. Начал вовсю скупать московскую недвижимость, столичную недвижимость.
Ситцевые ткани Ермакова были одними из лучших. У них было народное название – «ермак». Один из современников вспоминал Ермакова как купца, «отличавшегося крутым нравом, расчетливостью, сильной волей. Деловые люди относились к нему с уважением и даже, быть может, с некоторой завистью, говоря: «Сильно бережет свои денежки, но и не польстится на чужие!».
У Флора Ермакова была репутация человека прижимистого, если не сказать скаредного. Он жил очень скромно, ограничивая себя и членов семьи во всем, но при этом являлся одним из богатейших промышленников страны. Несмотря на крайне скудное личное потребление, Ермаков широко жертвовал на благотворительность. Известно, что еще в 1853 году, когда началась Крымская война, Флор Ермаков на собственные средства оплатил вооружение и оснащение ополченского полка. Кроме того, его избрали казначеем Дамского попечительства о бедных, зная о его кристальной честности и умении обращаться с финансами.
Однако по-настоящему благотворительностью Флор Ермаков занялся, когда ему перевалило за шестой десяток. Он решил удалиться от дел, передав бразды правления своей текстильной империей управляющим, а сам избрал своим единственным занятием филантропию. Увы, этому способствовали два несчастья, которые последовали одно за другим. Сначала умерла жена предпринимателя Мария, а за ней ушел 30-летний сын Андрей. Один из биографов Ермакова написал, что мысль удалиться от фабричных дел глубоко запала в его сердце, а после этого восстала идея послужить Богу в лице ближних.
В течение пары лет Ермаков избавился от большинства своих фабрик – сами фабрики закрывал, а в их бывших цехах, перестроенных на новый лад, открывал богадельни. Он передал 300 тысяч рублей Московскому городскому управлению с условием, что эти деньги должны быть употреблены на помощь душевнобольным. После чего в Алексеевской больнице открылось новое отделение, которое так и называлось – Ермаковским. Рядом с Бутырской тюрьмой в Москве Ермаков открыл бесплатную гостиницу, в которой могли останавливаться родственники осужденных. После отмены крепостного права Флор Ермаков пожертвовал крестьянам своего родного Коломенского уезда 240 тысяч рублей, чтобы они покрыли недоимки и купили себе землю. На Новой Басманной улице он построил странноприимный дом для монахинь, которые приезжали в первопрестольную собирать пожертвования. Каждой монахине на Пасху вручали серебряный рубль – «от Флора Яковлевича».
Наконец, в Вышнем Волочке на деньги купца Ермакова построили Успенский храм, и сам Флор Яковлевич завещал после смерти похоронить себя на территории этого храма. Правда, это случилось не сразу. После того как купец Ермаков приказал долго жить (это случилось в 1895 году, он умер в возрасте 79 лет), его похоронили на территории церкви Живоначальной Троицы в Москве. Уже в годы советской власти, когда эту церковь стали разрушать, прах Ермакова тайком вывезли и перезахоронили там, где он и завещал это сделать изначально – рядом с Успенским храмом в Вышнем Волочке.
В том же Вышнем Волочке находится и прядильно-ткацкая фабрик Прохоровых, в советское время ее переименовали, она стала называться «Пролетарский авангард». Это одно из самых крупных промышленных предприятий, построенное в 1881 году, все корпуса выполнены из красного кирпича в лицевой кладке. О братьях-фабрикантах Прохоровых, Сергее и Николае, известно больше, чем о Флоре Ермакове. Своим богатством они могли поспорить с Ермаковым: в 1884 году производство Товарищества братьев Прохоровых составляло 4,8 миллиона рублей, а спустя четверть века, в 1910 году, это была крупнейшая в России фабрика, приносившая 35 миллионов рублей чистой прибыли.
Продукция фабрик Прохоровых широко продавалась по всей России, экспортировалась в Иран и Турцию. Прохоровы имели сеть оптовых складов – в Москве (на Никольской улице), а также в Петербурге, Баку, Харькове, Варшаве, Тегеране, Самарканде и Коканде. Восемь розничных магазинов с роскошными интерьерами и выставками коллекций действовали в Москве, Петербурге, Киеве, Харькове, Варшаве. Ассортимент товара, как следует из каталога, в начале ХХ века включал: ткани хлопчатобумажные, кашемировые и шелковые – сатин, батист, кисею, бархат, фланель, разные плательные и костюмные; модную мебельную многоколерную материю; одеяла; платки головные; немецкие и саксонские платки и шали; шарфы. Продукция мануфактур Прохоровых (они владели еще и знаменитой Трехгорной фабрикой в Москве) славилась качеством производимых тканей, прочностью окраски, что было отмечено золотыми и серебряными медалями на российских и международных выставках.
Младший брат Николай Прохоров, можно сказать, обеспечил Товариществу Прохоровых настоящее звездное будущее. Сам он был представителем четвертого поколения фабрикантов Прохоровых. Его старший брат Сергей взял на себя техническую сторону дела, а Николаю, выпускнику юридического факультета Московского университета, досталось управление бизнесом. Но после скоропостижной смерти Сергея в 1881 году Николай, которому было всего 20 лет, полностью стал руководить всем товариществом. Будучи талантливым управленцем, он превратил это предприятие в одно из самых известных и крупнейших в России, причем на своей фабрике постепенно вводил все новейшие технические усовершенствования.
В 1912 году за заслуги на ниве коммерции и продвижения русских тканей на европейский рынок Николай Прохоров был лично удостоен императором Николаем II потомственного дворянства вместе со всеми своими родственниками. Такое случалось крайне редко. А вскоре после этого Николаю Ивановичу присвоили звание мануфактур-советника, которым отмечались фабриканты, поставлявшие сукно по казенным заказам (а на вышневолоцкой мануфактуре делали и сукно для военной формы, и даже специальные огнеустойчивые ткани для перевозки взрывчатых веществ).
Николай Прохоров всегда следовал принципу основателя купеческой династии Василия Ивановича Прохорова – «живите не для богатства, а для Бога». В Вышнем Волочке за счет собственных средств Прохоровы построили мастерские, клуб, столовую, рабочий поселок, больницу, а также Преображенскую церковь. Его не стало в 1915 году – великий русский промышленник покинул этот мир в возрасте 55 лет.
Примечательно, что потомки Николая Прохорова оставили глубокий след в истории России. Его сестра Анисья – мать Александра Алехина, первого русского чемпиона мира по шахматам. Племянница Николая Прохорова Варвара Алехина – одна из самых популярных советских киноактрис в 1920-е гг. А внук, которого звали Николай Иванович Прохоров, в Великую Отечественную войну отправился на фронт и погиб в боях за Москву – неподалеку от усадьбы Покровское-Стрешнево, где когда-то жили братья Прохоровы.
Владислав ТОЛСТОВ
Читайте также:
Весьегонский самородок: директор Эрмитажа, который возражал самому Хрушеву