Эту историю о банде некоего Николая Баруздина, терроризировавшего сразу несколько уездов Тверской губернии во второй половине 1920-х годов, мы нашли в записках интересной и увлеченной исследовательницы прошлого Краснохолмского края Натальи Свечниковой. Интересно, что о банде Баруздина упоминают и другие исторические хроники отечественного криминала, описывающие период первых лет советской республики.
Как свидетельствует отечественная история, вал бандитизма гораздо легче поднять, чем остановить или хотя бы заметно уменьшить. Для бурного роста количества вооруженных грабежей требуется сочетание обстоятельств, которое принято именовать кризисом. Начинается все с финансовых, продовольственных и прочих затруднений, которые превращаются в серьезные проблемы, выводящие экономику, а потом и всю страну из равновесия. Затем слабеют органы власти, и, если население получает более или менее свободный доступ к оружию, большие и малые группы вооруженных граждан приступают к переделу полномочий и собственности. Опыт двух революций – 1917 года и Гражданской войны показал, что грань между идейными борцами, политическими и уголовными бандитами бывает весьма тонкой, так что отличить подлинного революционера от настоящего налетчика совершенно невозможно. Да и сами они не всегда могут сделать это уверенно.
Николай Баруздин стал легендарной личностью в 1920-е, в годы НЭПа. Кто-то восхищался его лихостью и отчаянностью, сравнивая его с Робин Гудом, а кто-то страдал от его коварства и жестокости. Сразу следует оговориться, что к знаменитым краснохолмским купцам и меценатам Баруздиным Николай Баруздин не имеет никакого отношения. Однако его банда, совершавшая налеты на территории Кимрского, Кашинского и Краснохолмского уездов, именно Красный Холм выбрала местом своей бандитской «резиденции».
С 1870 по 1929 гг. ежегодно публиковались «Ведомости справок о судимости», содержащие краткие сводки обо всех случаях судимости, имевших место в стране. В книге №1 за 1924 г. нашлись сведения об интересующем нас человеке. Баруздин Николай Алексеевич, 19 лет, уроженец деревни Башвино Кашинского уезда и одноименной волости, был приговорен Тверским губернским судом к лишению свободы на 6 лет и поражению в правах на 3 года по статьям 180 и 195 УК РСФСР 1922 г. Приговор вступил в силу 7 октября 1924 г. Статья 180 предусматривала наказание за кражу, а статья 195 – за вымогательство и шантаж. По-видимому, это была первая судимость Баруздина.
Прежде всего обращает на себя внимание возраст Баруздина. Он получил первую судимость в 19 лет, а уже спустя год с небольшим устраивал «бандитские гастроли» по Тверской губернии. О нем, о «банде Баруздина», в то время говорили много. Сохранились, например, воспоминания сотрудника краснохолмского Производсоюза Арсения Таирова, недавно они опубликованы: «В Москве я бывал реже других ответственных работников <Производ>союза, и все мои поездки заканчивались благополучно. А бывали с другими и несчастия. Был случай, что вагон в поезде на Красный Холм из Москвы был отравлен каким-то газом, и одурманенные, усыпленные пассажиры были ограблены; у некоторых даже сняли сапоги. У нашего члена правления Попова в трамвае разрезал вор бекешу против кармана, в котором лежали червонцы, только что полученные в банке (Попова проследили). Попов заметил покушение и вора оттолкнул; вор на ходу выскочил из трамвая. Попов привез в союз червонцы, перерезанные пополам… И вообще в период НЭПа воровство, грабежи и бандитизм были широко распространены».
А вот еще: «В Кашинском уезде грабил кооперативы бандит Баруздин, о неуловимости которого складывались легенды. Разбивая несгораемые сундуки кооперативов и опустошив их, Баруздин оставлял записку, что ограбление произвел он, Баруздин. Часть награбленных денег раздавал крестьянам, которые и укрывали его от облав».
Баруздин был лихим налетчиком и даже тюремные стены не могли его удержать. Вот что сообщалось в 1928 году в газетной заметке «Побег из Кашинской тюрьмы». В ней говорилось, что «бежавший из тюрьмы главарь банды, действующей на территории Кимрского и Кашинского районов в 1927–1928 гг., Баруздин совершил побег с захватом оружия, причем вся имеющаяся охрана была связана. С Баруздиным совершили побег и заключенные Петухов и Серов, которые участвовали с ним в банде». Молва сообщала, что Баруздин оставил записку начальнику тюрьмы, что он-де покинул тюрьму на роскошной тройке, запряженной нарядно украшенными конями.
Бандиты действовали изощренно, с выдумкой, можно сказать – артистично. Вот как описывала одна кимрская газета один из налетов банды Баруздина. В дом местного богатея Смирнова вошли три человека, отрекомендовавшихся сотрудниками ГПУ, попросили разрешения провести обыск. Когда же бандиты (а это были именно они) вошли в комнату, где собралась семья хозяина дома, они наставили на людей револьверы и приказали всем лечь на пол. Людей связали, а самому Смирнову поставили условие – либо он выдает им все деньги и ценности, либо бандиты перестреляют всю его семью. Смирнов отдал им 2 тысячи рублей.
Конец банды Баруздина наступил не сразу. Летом 1927 года новым начальником кашинской милиции назначили бывшего участника Гражданской войны, смелого и опытного человека по фамилии Федоров. Федоров немедленно организовал преследование банды Баруздина. Вскоре сотрудники угрозыска на ул. Р. Люксембург, 34 (ныне ул. Троицкая) задержали девять человек: Серова, Петухова, Векшина, И. и А. Комоловых, Белкина… Примечательно, что при аресте у бандитов изъяли не только оружие, но и театральный грим, с помощью которого они меняли внешность!
20 августа начальник милиции узнал, что Баруздин снова появился в деревне Башвино и скрывается в доме своего отца. Федоров отправился в Башвино с опергруппой. И увидел, как Баруздин прогуливается возле дома. Милиционеры дали залп, но все винтовки дали осечку, и Федоров погнался за бандитом, на ходу стреляя из револьвера. Отстреливаясь, Баруздин убил его наповал и, раненный в плечо, вновь скрылся. В ту же ночь он попросился на ночлег в одной из деревень Славковской волости. Но хозяин догадался, что его ночной гость – тот самый Коля Баруздин, которого ищет вся милиция (и который совсем недавно убил начальника кашинской милиции), и когда бандит заснул, отправил свою дочь за начальником волостного отделения милиции Павлом Бобровым. Тот вооружился карабином с разрывными пулями и в одиночку пошел брать Баруздина. Вот как этот поединок описывался в воспоминаниях ветерана калининской милиции А.Д. Никитина: «У одного в руках был наган, у другого – карабин, заряженный разрывными пулями. Выстрелы прогремели почти одновременно. Так нашел бесславный конец убийца, насильник и грабитель Баруздин».
Сам Павел Бобров в этой перестрелке был тяжело ранен. Живое участие в его судьбе принял Михаил Калинин, отдыхавший в Верхней Троице, всего в нескольких километрах от места описанных событий. Раненого милиционера отправили в Кремлевскую больницу, врачи которой спасли ему жизнь.
После ликвидации Баруздина остатки его банды выследили в Красном Холме. Один из бандитов укрылся в амбаре торговца Аббакумова и отстреливался до тех пор, пока не был убит. Двух других бандитов захватили и посадили в помещение милиции. Ночью бандиты пытались убежать, но один был убит на дворе здания милиции стоявшим здесь на страже милиционером; другой убежал на улицу и перескочил через забор против льняного склада Производсоюза. Охранявший склад сторож убил его из винтовки.
Вот такая история разгрома банды «неуловимого» налетчика Николая Баруздина. О которой, к сожалению, сегодня почти никто не помнит. Какие уж там американские гангстеры и грабители банков, какие там Диллинджеры и Аль Капоне. У нас сюжеты покруче случались.
Владислав ТОЛСТОВ