Поскольку на этой неделе открывается книжный фестиваль «Тверской переплет», мы решили рассказать в нашей исторической рубрике об одном совершенно забытом литературном деятеле.
Аполлон Коринфский в Твери отбывал ссылку, похоронен в Затверечье, могила его не сохранилась. Но в истории литературы он остался как автор одного из главных трудов по русскому фольклору, как поэт-народник и даже как человек, учившийся в одной гимназии с Лениным.
На самом деле он мог быть не Коринфским, а Варенцовым. Необычная фамилия досталась ему в наследство от деда, выходца из мордовских крестьян, «разыгравшего, как на театре, роль маленького Ломоносова», как писал о нем один современник. Варенцов сам выучился грамоте и был послан учиться за казенный счет в Петербург, в Академию художеств. При выпуске Варенцов представил проект будущего Казанского собора. Император Александр Первый, который присутствовал на защите проектов выпускников академии, воскликнул – да это же не Варенцов, это какой-то Коринфский! Тут же Варенцову дали новую фамилию, присвоили потомственное дворянство.
«Смена фамилии вряд ли принесла счастье ее обладателям в России», — пишет о Коринфском автор популярной биографии Ленина Лев Данилкин. Сына своего Михаил Варенцов, который стал теперь Коринфским, назвал Аполлоном, и внуку завещал дать такое же имя. Так в глухом углу Симбирской губернии в имении Ртищево появился Аполлон Аполлонович Коринфский.
В девять лет Аполлон поступил в Симбирскую гимназию. Там же учился сын инспектора народных училищ Владимир Ульянов. Коринфский и Ульянов подружились. Когда в гимназии устраивали музыкальные вечера, Аполлон и Владимир были на них неизменными распорядителями – они подавали сигналы музыкантам и следили за порядком. Есть сведения, что юный Владимир Ульянов проводил немало времени в симбирском доме Коринфских, и охотно брал книги из богатой библиотеки. В гимназии Ульянов и Коринфский даже издавали рукописный журнал «Плоды досуга», в котором будущий вождь мирового пролетариата писал свои первые статьи! Но потом случилась серьезная неприятность: кто-то написал донос о том, что друзья читают на уроках недозволенные книги. Не исключено, что книги эти в гимназию приносил Ульянов, но когда друзей поймали, Аполлон взял всю вину на себя. Его отчислили из гимназии. Его друг Владимир скоро окончил гимназию с похвальным листом, уехал из Симбирска, а Аполлон решил заняться профессиональным литературным трудом. С детства он мечтал стать поэтом.
И вот в провинциальной и столичной печати стали появляться многочисленные очерки, стихотворения и путевые заметки, подписанные Аполлоном Коринфским. Многие, кстати, считали, что это псевдоним, что поэт специально взял себе такое вычурное имя, и над Коринфским немало потешались, писали фельетоны и сатирические рассказы. Но при этом серьезные критики отмечали, что научные работы Коринфского, посвященные русскому фольклору, отличаются глубоким изучением материала, знанием народного быта и хорошим стилем. Коринфский много ездил по центральным губерниям России в поисках народных песен, частушек, прибауток, колыбельных песен. Он записывал свадебные и погребальные обряды, изучал местные суеверия и приметы.
Итогом его многолетних трудов стала книга «Русь Народная. Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа», которая вышла в Петербурге в 1905 году и произвела сильное впечатление на читающую публику. Аполлона Коринфского назвали «настоящим тружеником на ниве изучения нашего народного фольклора». В книге не раз упоминаются и обычаи, которые Коринфский записал во время посещений Тверской губернии. Например, такой – «В тверской округе записан обычай гнать от соседей как можно дальше того домохозяина, у которого загорится хата: иначе карающий его гнев Божий последует за ним, и пламя охватит тот дом, куда он войдет, и даже к которому подойдет». Или необычный обряд «крещения кукушек»: «на гулянье в роще избранные гуляющими «кум» и «кума» надевали крест на пойманную заранее кукушку или на траву, носящую ее имя («кукушкины слезы», «кукушечий перелет» и др.), клали их на разостланный платок, садились около него и целовались под звуки приуроченной к этому семицкой песни». Записал Коринфский и старинный обычай «молить ветер на Митрофана», когда перед сбором урожая в каждой деревне под вечер собирались старухи и после заката солнца выкликали заклинание, размахивая при этом руками: «Ветер-Ветрило! Из семерых братьев Ветровичей старшой брат! Ты подуй-ка, из семерых братьев старшой, теплом теплым, ты полей-ка, Ветер-Ветрило, на рожь-матушку, на яровину-яровую, на поле — на луга дожди теплые, к поре да ко времячку! Ты сослужи-ка, буйный, службу да всему царству християнскому — мужикам-пахарям на радость, малым ребятам на утеху, старикам со старухами на прокормление, а тебе, буйному, над семерыми братьями набольшему-старшему, на славу!»
Сам Аполлон Коринфский часто бывал в наших краях, и даже подружился с крестьянским поэтом-самоучкой Спиридоном Дрожжиным, которое переросло в крепкую («на добрых дрожжах взошедшую», по словам Коринфского) и многолетнюю дружбу. Коринфский был частым гостем в деревне Низовка, где жил Дрожжин. Вряд ли тогда, приезжая в Тверь, он мог предположить, что когда-нибудь этот город станет для него символом самой горькой участи…
Коринфский с радостью встретил Февральскую революцию, но вот против большевиков он был настроен крайне отрицательно. Он писал резкие статьи о большевиках, об их политических взглядах, о Ленине… Коринфский – и это, конечно, удивительный факт из его жизни – был буквально ошеломлен, когда узнал, что Ленин, которого он постоянно ругал и проклинал в своих статьях – это на самом деле его гимназический друг Володя Ульянов! Но когда большевики пришли к власти, Аполлона Коринфского фактически вычеркнули из литературы. «Не пишу почти ничего, совершенно придавленный и растерзанный в клочки проклинаемой всеми жизнью при современном архинасильническом режиме», писал он своему другу Дрожжину. Ни о какой литературной работе и речи быть не могло: Коринфский с трудом устроился библиотекарем в школу поселка Лигово под Петроградом.
В этой школе он создал литературный кружок, где собирались не столько для того, чтобы обсуждать литературные новинки, а говорили о политике. Слухи о существовании «контрреволюционного кружка» дошли до ОГПУ. В 1928 году Аполлон Коринфский был арестовал вместе с другими участниками кружка. Поэта обвинили в том, что на заседаниях кружка он проповедовал монархические идеи и выступал с произведениями антисоветского характера. За антисоветскую агитацию суд приговорил его к высылке в Тверь.
В Твери Аполлон Коринфский с женой поселились в старом доме-развалюхе на улице Владимирской (ныне это Студенческий переулок). Сам поэт был совершенно не приспособлен к жизни. Поначалу он устроился корректором в городскую типографию, но спустя два месяца его уволили во время очередной кадровой чистки. Коринфский жил в страшной нищете, даже писал стихи, воспевающие советскую действительность, но их не печатали. В 1930 году он написал свои воспоминания о Ленине – и это был единственный текст, который ему удалось опубликовать в газете «Тверская правда». Все остальные униженные просьбы писателя дать ему возможность литературной работы оставались без ответа.
Аполлон Коринфский скончался в январе 1937 года, в полной нищете и безвестности. Его похоронили за счет прихода церкви в честь Божьей Матери «Неопалимая купина». Церковь впоследствии снесли, исчезла и скромная могила Аполлона Коринфского на церковном кладбище. В 1994 году о Коринфском снова вспомнили – он был реабилитирован как жертва политических репрессий советского времени. И только в конце 90-х спустя почти сто лет после первого издания был переиздан его уникальный этнографический труд «Русь Народная». И может быть, именно это и стало лучшим памятником жизни и делам этого замечательного человека.
Владислав ТОЛСТОВ