Эту поразительную историю, которая началась ровно полтора века назад, в 1876 году, мы прочитали в подшивке газеты «Волжский вестник» за 1888 год.
Давно уже забыты ее участники, но история о том, как тверская крестьянка по любви вышла замуж за мошенника, выдававшего себя за аристократа некоего африканского народа, а потом счастливым образом спаслась, заслуживает не только отдельного рассказа. Если бы по ней сняли фильм, получился бы настоящий приключенческий бестселлер. Впрочем, давайте по порядку.
В 1876 году в Петербурге появился африканец, который представлялся Сади и поначалу прислуживал в богатых дворянских семьях. Сначала он был лакеем в загородном доме промышленника Кустова и поражал всех своей угольно-черной кожей, но больше – прекрасным знанием этикета, осанкой и поистине аристократическими манерами. Как-то Сади признался, что на самом деле он является наследником принца Мадагаскара. Якобы он был одним из многочисленных потомков малагасийского монарха, живших в его роскошном дворце в Антанариву. Но дворцовые интриги привели к тому, что несчастному Сади пришлось покинуть дворец и более того – бежать с экзотического острова. Он нанялся матросом на корабль, который направлялся в порт Петербурга, и решил остаться в русской столице.
Жизнь в Петербурге Сади не баловала. Он успел побывать кучером, половым в трактире, дворником, даже устроился землекопом в одну из археологических экспедиций. Но подолгу нигде не задерживался. Одних его работодателей отпугивала африканская внешность Сади, другие подозревали, что парень явно не тот, за кого себя выдает. Так же в конце концов сочли и в семье Кустовых. Поскольку глава фамилии вел дела с размахом и тщательно заботился о своей репутации, он приказал управляющему по-тихому уволить сомнительного «малагасийского принца». В один не очень прекрасный для Сади день его вызвали в контору, выдали расчет и рекомендательные письма для дальнейшего трудоустройства. Объяснили тем, что фабрикант решил продать свой загородный дом, а новые хозяева уже имеют собственный штат прислуги.
Без дела Сади не сидел долго! Это была эпоха развития русского капитализма, когда среди прочего в российской столице стали открываться роскошные отели. Одним из первых стал легендарный отель «Англетер». Первый отель в этой локации появился в 1840 году и носил название «Гостиница Наполеона Бокина на Малой Морской улице, у Исаакиевской площади». Впоследствии здание было перестроено архитектором Адрианом Робеном и стало доходным домом с апартаментами, а в 1876-м здесь распахнул двери и принял первых посетителей отель Hotel Schmidt-Angleterre, вскоре переименованный в Hotel d’Angleterre. «Англетер» слыл любимцем аристократов и художников, артистов и литераторов. В 1886 году здесь останавливался Антон Чехов, позднее несколько раз — Александр Куприн. Здесь жила американская танцовщица Айседора Дункан, жена поэта Сергея Есенина, которая приехала в Петроград, чтобы открыть свою танцевальную школу.
А почти сразу после открытия на дверях отеля появился статный высокий чернокожий швейцар в роскошной ливрее. Конечно, это наш знакомый Сади. Постояльцы «Англетера» неизменно обращали внимание на швейцара с такой экзотической внешностью, и жизнь Сади, похоже, наладилась. Если бы в нее не вмешалась самым неожиданным образом любовь!
Сам Сади вел скромный образ жизни, полученные от постояльцев щедрые чаевые откладывал, говорил, что мечтает вернуться на родной остров Мадагаскар. Но тут он встретил некую Анну Федорову, которая в этом же отеле работала «нумерной девушкой» – так тогда называли горничных. Анна была скромного звания, приехала из Тверской губернии на заработки, а какое-то время жила с дворником. Анна страстно влюбилась в прекрасного негра-швейцара, и чувство это оказалось взаимным. По существовавшей тогда практике персонал отелей жил здесь же, в специальных комнатах, отведенных для прислуги, поэтому молодые люди имели возможность часто встречаться. В конце концов Сади сделал Анне предложение, и она его с радостью приняла.
Негр Сади, как стало известно, отнесся к браку с тверской крестьянкой со всей ответственностью. Он принял христианскую веру, после чего повел свою невесту венчаться в храм. Несколько лет Сади и Анна жили как муж и жена. Иногда они гуляли по петербургским улицам, вызывая удивленные взгляды прохожих, – негры в то время в русской столице встречались нечасто. А потом…
В 1883 году Сади получил письмо с родины, с Мадагаскара. И сказал Анне, что до его родственников в Антанариву дошли слухи о его браке с русской девушкой. Что его отец, малагасийский король, сильно заболел и требует, чтобы Сади немедленно вернулся на Мадагаскар. Анна согласилась сопровождать его на родину, и вот они сели на корабль, который должен был пройти мимо африканских берегов и сделать остановку на Мадагаскаре. Уже на корабле Сади признался своей жене, что на самом деле он никакой не принц, а семья его живет в маленьком городке. «Я об этом догадывалась», – спокойно сказала ему Анна. За те годы, что они прожили вместе, она довольно хорошо изучила своего мужа и понимала, что он склонен к выдумкам. Однако если бы она могла предположить, что ее ожидает в конце путешествия…
Что случилось потом? Появление блудного сына Сади на родине после многолетнего отсутствия, да еще с русской женой, вызвало невероятную реакцию среди малагасийской родни непоседливого фантазера. Родители Сади наотрез отказались признать Анну женой своего сына, а также то, что он сменил веру. Чуть ли не в первый же день они принудительно расторгли брак Сади и Анны, заставили Сади выбрать жену из своего племени, а также вернуться в лоно традиционных верований.
А что же Анна? А ее сделали невольницей, фактически рабыней, и отправили работать на отдаленную плантацию, принадлежавшую семье Сади. И здесь начались ее истинные страдания, которые продолжались несколько лет. Анна каждое утро отправлялась в поле, где занималась самыми тяжелыми работами в окружении таких же, как она, невольниц из разных уголков Африканского континента. За свою работу она не получала никакой платы, только еду и кров – а жить ей приходилось в шалаше из пальмовых листьев. Самое поразительное, что Сади, который несколько лет был ее мужем в России, ни разу не проведал ее и вообще не интересовался судьбой своей «русской жены».
Тем временем Анну искала ее тверская семья! Родители, обеспокоенные долгим отсутствием вестей от дочери, обратились в русское посольство в Риме, и после долгих бюрократических проволочек наконец-то было установлено настоящее местонахождение Анны Федоровой. Русская миссия на Мадагаскаре устроила ей побег. Подкупили некоего добросердечного плантатора, который согласился помочь несчастной невольнице. Он нашел возможность сообщить Анне, что ей нужно бежать от своих хозяев, в условленном месте Анне передали паспорт, деньги и снабдили ее картой, по которой она спустя несколько дней смогла добраться до порта, где стоял русский корабль, офицеры которого были предупреждены о том, что у них будет необычная пассажирка. Сообщалось, что во время путешествия в Европу Анна зарабатывала тем, что стирала и чинила белье матросов, шила паруса и исполняла должность судомойки.
После долгого путешествия Анна Федорова наконец-то вернулась в Россию и сразу поехала домой, в Торжок. Ее родители, когда увидели на пороге дочь – изнуренную, одетую в рубище, сильно похудевшую, не могли сдержать слез.
Мы не знаем, как сложилась жизнь тверской крестьянки, которая пять лет провела на чужбине в статусе рабыни на плантации, но история ее «экзотического путешествия» закончилась хорошо. Не знаем мы и как сложилась судьба ее неверного мужа Сади. Да и знать не хотим.
Владислав ТОЛСТОВ
Читайте также: