В августе, совсем недавно, исполнилось 150 лет со дня рождения русского и советского художника Ивана Яковлевича Билибина (он родился 16 августа 1876 года). Юбилей стал поистине всенародным – даже на Первом канале оформили межпрограммные заставки в стилистике билибинских картин.
Впрочем, их и так все знают – на книжках с иллюстрациями Билибина выросло не одно поколение детей, включая современных школьников. А вот о том, что творческий взлет будущего классика отечественной живописи начался именно в Тверском крае, в небольшой деревне неподалеку от Весьегонская, – об этом мало кто помнит.
Его отец, Яков Иванович Билибин, был врачом Санкт-Петербургского военно-морского госпиталя и дослужился до чина действительного статского советника. Среди дальних родственников был известный врач-физиолог Сергей Петрович Боткин (кстати, тоже наш земляк, из торопецких дворян). Мать, Варвара Александровна, происходила из древнего купеческого рода Бубновых и в юности обучалась музыке у самого Антона Рубинштейна. Любовь к искусству прививалась в семье с ранних лет; домашняя атмосфера была идеальна для развития творческого ребенка. Однако выбор искусства как профессии не казался родителям разумной идеей, и отец настоял, чтобы сын получил юридическое образование. Иван Билибин не решился ослушаться родителей: исправно ходил на лекции на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, а в свободное время стал посещать художественные классы Императорского общества поощрения художеств. И даже как перспективный ученик побывал в Мюнхене на мастер-классах Антона Ажбе, немецкого живописца словенского происхождения.
В Мюнхене Билибин не только учился, но и, как бы это сказать точнее, пропитывался идеями современного европейского искусства. А главной модой в искусстве тогда был так называемый «югендстиль», арт-нуво и вообще модернизм. Сильнейшее впечатление на молодого художника произвели японские гравюры, которые в то время только-только стали появляться в Европе. Билибин буквально пачками скупал открытки с японскими гравюрами, а после утверждал, что многое перенял у японских мастеров: например, отказ от перспективного изображения в пользу плоскостных картин. Или использование необычных ракурсов. Билибин утверждал, что у японского мастера Хокусая «подсмотрел» свободную линию, и чтобы рисовать такие же линии, заказал специальные кисточки с обрезанным концом. Друзья-художники посмеивались, что Билибин пишет свои картины не кистью, а проволокой. Именно так, «стальная проволока», потом стали называть линии на картинах Билибина и искусствоведы. Впрочем, пока мы говорим о технике, о мастерстве художника, а вот что писать, какие сюжеты брать для картин? Билибин вспоминал, что когда он побывал на выставке Виктора Васнецова, картины из русской древней истории его привели в восторг. «Я увидел у Васнецова то, к чему смутно рвалась и о чем тосковала моя душа».
Напомним, что Билибин еще не был художником, а учился на юриста в университете. И с ним вместе учился Павел Гронский – вернее, Гронский уже окончил университет и был своего рода наставником у молодых студентов. И он пригласил Ивана Билибина погостить в своем имении – в Тверской губернии, Весьегонском уезде, деревне со странным названием Егна (или Ёгна). И именно там Билибин пережил настоящий катарсис, бурный творческий взлет. Вдохновившись природой Весьегонского края, сумраком лесов, красотой просторных полей, уникальными видами берегов многочисленных рек и озер Весьегонского уезда, молодой Иван Билибин (напомним, ему было всего 23 года) стал рисовать иллюстрации к русским сказкам. Первым циклом, написанным Билибиным, стали рисунки к «Сказке об Иван-царевиче, Жар-птице и о Сером волке».
Осенью того же 1899 года Иван Билибин вернулся в Петербург. И по совету того же Гронского отнес свои рисунки в «Экспедицию заготовления государственных бумаг» – государственную организацию, занимавшуюся не только изготовлением банкнот, но и выпуском художественных изданий. Комиссии очень понравились работы, и Билибин на абсолютно демократической основе получил заказ на иллюстрирование серии русских народных сказок, определивший всю его дальнейшую карьеру. Именно тогда Билибин нашел свой, «билибинский», стиль. Безупречная тонкая черная линия контуров на его картинах; в пределах контуров Билибин применял раскраску сплошными тонами — получалось как в витраже.
Казалось, что все, к чему прикасалась рука Билибина, становилось красивым, и билибинские сказки немедленно вошли в моду. Так, как он, персонажей русских сказок не рисовал никто. Отточенная техника рисунка в его работах сочеталась с изяществом новомодного модернизма, при этом чувствовалось, что русские сказки — это для Билибина свое, родное. Иллюстрации к русским сказкам и былинам шли одна за другой: народные сказки, сказки Пушкина… Одной из вершин его творчества стала «Сказка о царе Салтане» (1905). На разворотах волны взлетают с поистине хокусаевской динамикой, но контуры остаются русскими, рамки – древнерусскими. Восток и Запад, древность и модернизм сплетались в единую визуальную гармонию, где каждая линия была произведением искусства.
Мастерство подкреплялось великолепным знанием предмета: Билибин много времени проводил в этнографических экспедициях, где изучал первоисточники и собирал предметы старины. Билибинские сказки, прекрасно иллюстрированные, прекрасно изданные и при этом недорогие, обрели всенародную известность. Они были достижением в области книжного оформления — настоящий ансамбль с типовой обложкой, буквицами, орнаментом. На обложках были три богатыря, птица Сирин, Змей Горыныч, избушка на курьих ножках, а по краям — цветочки, елочки, березки, грибы мухоморы… Книги с этими иллюстрациями выходили и пятьдесят, и сто лет спустя. Выходят они и сегодня – и по-прежнему тиражи русских сказок с «иллюстрациями Ивана Билибина» не залеживаются на прилавках. Вот уже более ста лет эти книги остаются, говоря нынешним языком, бестселлерами детской литературы. А начиналось все, как уже сказано, в древних и заповедных местах Весьегонского уезда, в Тверской губернии, буквально завороживших сознание молодого художника.
Потом в жизни Ивана Билибина еще много чего происходило. Он сотрудничал с «Русскими сезонами» Дягилева, его декорации к театральным постановкам произвели настоящий фурор в Париже. Билибин был трижды женат, причем всегда на своих ученицах. Первый брак с художницей Марией Чемберс распался из-за его пристрастия к алкоголю. В 1914 году она уехала в Англию с двумя сыновьями: Александром, ставшим художником, и Иваном, будущим журналистом. Развода Билибин не получил. Алкоголь разрушил и второй (гражданский) брак с Рене О’Коннель, который продлился всего пять лет. Она была прекрасной художницей по фарфору и графиком, внучкой ирландского патриота Даниэля О’Коннела. Рене очень раздражало пристрастие Билибина к алкоголю, и они заключили пари: Иван не будет пить в течение года, и она от него не уйдет. Пари было с треском проиграно, и в 1917 году пара рассталась. В Крым, куда Билибин перебрался в революционном 1917 году, у него начался роман с дочерью писателя Евгения Чирикова – Людмилой, которая была младше на 20 лет. Писатель переехал в Египет, где отношения продолжались… Но тут на горизонте возникло новое увлечение – бывшая ученица из Петербурга Александра Щекатихина-Потоцкая, «железная леди», благодаря которой художник на какое-то время бросил пить. Он называл ее нежно «рязанская пуговка», о она его – «князем Игорем» или «Садко». После женитьбы в 1923 году пара жила в Египте, Франции, затем – в Ленинграде. В годы блокады Александра Васильевна работала художником на Фарфоровом заводе им. Ломоносова, была награждена медалью «За оборону Ленинграда» и надолго пережила мужа.
После Октябрьской революции 1917 года Билибин покинул Россию. А спустя 20 лет вернулся – добровольно. Когда началась война, Билибин отказался эвакуироваться и остался в голодном и холодном Ленинграде. Иван Яковлевич Билибин умер 7 февраля 1942 года и похоронен без гроба, в братской могиле профессоров Академии художеств возле Смоленского кладбища.
Владислав ТОЛСТОВ
Читайте также: